Это первая и наиболее полная редакция «Сказок дальнего космоса». События происходят в Москве а также в окрестностях Юпитера с мая 1969 по март 1970 года.
Сказки про трех котят, живших в подвале, рассказывал мне в детстве старший брат. Так уж получалось, что у нас все друг другу что-нибудь да рассказывали. С тех пор прошло много-много лет, сменилась эпоха, и я соскучился по тем временам, не потому, что времена эти были очень уж счастливые, а потому, что это было наше детство. И я решил записать истории про котят. Брат сказал мне: давай, действуй. Я стал действовать.
Эта история произошла давно-давно, когда мир был наивнее и проще. Когда люди смотрели на небо с особым чувством, а первые катастрофы в космосе казались страшнее самых ужасных событий на Земле.
Сейчас, сидя на диване у Александра Андреевича, Удильщик вспоминал события того далекого майского утра с необычайной отчетливостью. Всё представлялось ему настолько ярко, как будто было вышито гладью на белых чехлах диванных подушек. Удильщика даже немного удивляло, что из трех братьев только он один помнил, что тогда произошло. Они все были еще очень маленькими, но Удильщик почему-то запомнил всё, в подробностях и цвете, а братья знали про этот грузовик только с его слов.
Они возились и тузили друг друга на бетонном полу. Мантейфель выгибал спину, распушая хвост морковкой, наступал боком, а Пашка, перевернувшись на спину, пытался ухватить его зубами под брюхо. Удильщик бросался на них двоих с разбегу, растопырив в прыжке все четыре лапы, как белка-летяга. Пыль, поднятая их потасовкой, сияла в солнечном луче подвального окна. Ему и Пашке хотелось подольше погреться на теплом светлом пятачке, но Мантейфель наступал рыжим кособоким дикобразом с неутомимым однообразием самозабвенного драчуна. А потом, среди звонкого чириканья воробьев, доносившегося со двора вместе с криками «палочки-выручалочки Катя!», среди этих мирных и привычных звуков раздался скрип и скрежет открываемой вдалеке подвальной двери, послышались шаги, и кто-то сказал с пугающей интонацией сломанного репродуктора: «Поймаем сейчас всех!»
Их мама — серая пятнистая кошка, стала хватать котят по одному за шиворот и вытаскивать через окошко на улицу. Она бросала их в траву палисадника и прыгала назад за следующим котенком. Последним она схватила Удильщика, потому что он спрятался от мамы между трубой и дырявым корытом. Уже прыгая с сыном в зубах на улицу, кошка была замечена людьми. Люди подбежали к подвальному окну, пытаясь оттуда достать котят, но было слишком далеко. Чья-то рука тянулась и тянулась из подвала, пока мама-кошка не саданула по этой руке когтями. Рука с криками убралась.
«Идем в обход, — забубнили в подвале, — наверх бежим, там их поймаем!»
Далее в памяти Удильщика хранился грузовой пятитонный автомобиль, казавшийся ему таким большим, что вызывал недоумение способностью поместиться в голове маленького котенка. Так вот, около подъезда стоял зеленый грузовик с зелеными бортами и брезентовым верхом. Весь кузов его был заполнен разнообразными вещами. Там были шкаф книжный и шкаф платяной, чемоданы, перевязанные веревками, и просто чемоданы, мешки, коробки, ящики, сумки, два велосипеда, узлы. И ведра с ботинками внутри. А с краю стояла незакрытая картонная коробка, наполненная всяким хламом и игрушками.
Сейчас Удильщик догадался бы, что на этой машине переезжают на дачу, но когда мама схватила его за шкирку, залезла с ним в кузов и оставила в коробке с игрушками, он об этом и не думал. Если бы он понял это тогда, может быть, их жизнь сложилась бы по-другому.
Кошка-мама аккуратно, одного за другим, положила всех трех братьев в коробку, спрыгнула на асфальт, взяла в зубы оброненный при погрузке носовой платок и стала ждать. Удильщик смотрел на нее, замаскированный колесами и гусеницами заводного игрушечного трактора. Из подъезда выбежала тетка с разодранной рукой, ее противный мышиного цвета халат был заляпан кровью.
— Вон она! — закричала тетка, как бывает вскрикивает оглушительно и вдруг телевизор, с поломанным регулятором громкости.
— Вон она! — вопила тетка, — гаденыша своего уносит!
Кошка-мама с платочком в зубах бросилась бежать, догнать ее, разумеется, было невозможно, но ободранная тетка и еще какой-то человек в сапогах и почему-то в галстуке, погнались за ней, удаляясь от грузовика, где в коробке были спрятаны котята.
Удильщик хорошо помнил, как пятнистая мамина спина мелькнула последний раз в кустах за качелями и исчезла. Позже, когда они жили на другом конце города, Удильщик, увидев серую кошку с белыми пятнами, не раз замирал душой, и сердце в нем на миг останавливалось. Но пятнистая кошка оборачивала к нему спокойные чужие глаза, он понимал что ошибся, сердце его срывалось с места, его бросало в жар, и он мучительно стыдился того проблеска мимолетной надежды, той секунды счастья, за которую почти успевал поверить, что снова видит ее.
