– Не знаю, дьявольщина какая-то.
– Я Родригеса ни с кем не спутаю.
– Так-то оно так, но какой-то он был странный.
– С чего ты взял?
– Глаза у него были какие-то испуганные.
– Ага, и сабля деревянная.
– Нет, Джо, погоди. Ты помнишь его взгляд – холодный такой, как у змеи. Уставится, бывало в упор и смотрит куда-то внутрь. Неподвижно, как будто копается в твоих мозгах.
– Да у тебя там и копаться-то не в чем.
– А как он на абордаж бросался, помнишь? Выхватит две сабли, раскрутит их как мельницы и прыгает на борт первым. А взгляд такой неподвижный.
– Все-то ты видел. В этакой мясорубке.
– Я видел лица тех, на кого он нападал.
– И они были как этот мышонок у стены. Ты мне зубы не заговаривай.
– А я не знахарка, чтобы их заговаривать. Я их лучше посчитаю.
– Да ты считать-то умеешь?
– Мне кажется, там пара лишних, но это можно исправить.
– Ну, попробуй.
Звон стальных клинков наполнил своды пещеры. Ме́ня облегченно вздохнул – иногда мышонком быть очень даже хорошо. Впрочем, выбираться нужно отсюда как можно скорее. В чем же он ошибается, когда повторяет заклятие? Ну конечно, он забыл про травинку. Ведь без нее скала не была теплой, как в прошлый раз. Это был ключ, но где ее сейчас найти? Ме́ня стал осматривать пол пещеры в тусклом свете факелов. Да разве здесь что найдешь? Тут он поймал себя на мысли, что так думать нельзя. Наоборот, нужно очень захотеть найти эту травинку. Так и случилось. Дальше все произошло без запинки. После заклинания скала пропустила Ме́ню на свободу. Яркий солнечный луч блеснул так сильно, что медвежонок замотал головой. Он оглянулся – все было по-прежнему, будто он никуда и не уходил. Ме́ня начал осматривать и ощупывать себя, скреб коготками и дергал за шерсть. Это был он. Какое счастье вновь стать самим собой! Медвежонок даже выворачивал шею и наклонялся, чтобы разглядеть себя сзади.
– Ты чего, блох нахватался где-то?
Рыжая лиса по имени Лиза стояла в нескольких метрах на тропинке и с любопытством смотрела на Ме́ню. Ох, и умела она появляться в самые неподходящие моменты.
– Ага – только и смог выдавить из себя медвежонок.
– И кто только малышей отпускает одних по лесу ходить?
– Я, это – к ручью…
– А Прохладный ручей у берлоги уже пересох?
– Так я за малиной.
– Какая сейчас малина, Ме́ня! Небось за медом ходил?
– Ага.
– Нет, медом от тебя не пахнет. Странный запах какой-то. Грибы, что ли?
– Репейников вот нацеплял.
– Да у Высокой скалы отродясь репейников не было, они – в долине.
Ме́не стала надоедать эта плутовка. Вечно она сует свой любопытный нос куда не следует. Так и вынюхивает все, так и ходит кругами. Как бы от нее избавиться? Может, напугать чем?
– Мы с волчатами в прятки играли…
– Врешь опять, волки давно к реке ушли.
– А волчата остались, и все тут попрятались.
– Ну что ж, пойду поищу.
Лиса медленно прошла мимо и так ехидно улыбнулась, что Ме́ня растерялся. Он знал, что хитрее этой Лизки во всем лесном народе никого не отыскать. Она могла ничего и не знать, но делала вид, что ей все известно. А, вдруг она догадалась? Впрочем, не это главное. Ме́ня оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть кого-нибудь рядом. Вокруг было тихо, даже мягкие лисьи шаги пропали. И ни одного волчонка, даже Коготок не появился, а ведь он вслух сказал, что они играют. Неужели он потерял ту силу, что передала ему Серебрянка? Как же он теперь всех спасет? Хотя он еще и не узнал, кого и от чего ему нужно спасать. Что-то он совсем запутался.
– Сейчас пойду по тропинке и встречу Длинного, он давно живет, все знает, – решил проверить окончательно свои сомнения медвежонок. Он сказал это громко, чтобы услышали все, особенно тот, кто последнее время выполнял все сказанное им вслух. Но ничего не произошло, только сверху чей-то голос произнес:
– С чего ты взял, что лось в такую жару тут гулять будет?
– А что? – удивился Ме́ня.
– Так ведь полдень.
– Как, полдень? Вечер же.
– Да, Ме́ня, ты сегодня перегрелся. Как только Тамара малышей без панамки гулять отпускает! Да еще так далеко.
Обидные слова заставили медвежонка поднять голову в ту сторону, откуда с ним разговаривали. На высокой сосне сидела сорока и, склонив голову набок, внимательно рассматривала его своими черными глазками.
– Наверное, я задремал, сморило от жары. Пойду окунусь.
– К Прохладному ручью не ходи.
– Почему?
