Чувство омерзения и какой-то гадливости заставило медвежонка резко развернуться и с размаху кинуть змею подальше. В падении ее длинное тело несколько раз перевернулось, сжалось в клубок и неожиданно обернулось черным вороном. Взмахнув крыльями, он сделал плавный разворот и исчез за скалой. Ме́ня обернулся – на небольшом выступе, где только что прыгали бельчата, сидела лиса Лиза и хитро улыбалась.
– Каким ветром тебя сюда занесло, Ме́ня?
– Никаким. А где Прыг и Скок?
– Тебе опять что-то снится, маленький. Может быть, ты устал и хочешь отдохнуть. Наверное, это жара так сказывается. Разве тебя не предупреждали, что спать на солнце вредно? Пойдем в тень, тут есть маленькая пещера. Там прохладно…
Она говорила тихо, растягивая слова, отчего веки начали слипаться, и так захотелось спать, что Ме́ня начал зевать.
– Пойдем, пойдем, такой мягкой постельки с пуховой перинкой ты еще не видел. Там всегда снятся самые желанные сны. Какой загадаешь, тот и приснится.
Медвежонок сопротивлялся изо всех сил. Он старался не слушать лису и даже отвернулся, он начал мысленно напевать веселую песенку о двух медвежатах, которым все нипочем. Однако забавные слова песенки, под которую они обычно пританцовывали с друзьями, превращались в тихую колыбельную, от которой еще больше хотелось спать. Ме́ня понимал, что соглашаться спать никак было нельзя, но Лизка была сильнее и хитрее его. Ему казалось, что он со стороны видит себя и лису, заманивающую его в какую-то темную пещеру, и он, как в страшном сне, против своей воли идет в западню. Шаг за шагом медвежонок приближался к темному входу. Он ни разу не был там, но догадывался, что входить нельзя. Что же делать? Почти засыпая, он вспомнил мудрые слова совы – если не получается, сделай наоборот.
– А я могу увидеть любой сон? – спросил громко медвежонок.
– Конечно, любой. Ляжешь на перину, закроешь глаза и загадай себе сон.
– И про малину, и про мед?
– И про землянику тоже. Ложись скорее.
Ме́ня как под гипнозом шагнул в темный проем пещеры. Посредине он увидел огромную кровать с резными спинками и пуховой периной. Постельное белье было вышито улыбающимися медвежатами и просто притягивало к себе. Лиса махнула своим пышным хвостом над периной, и та волнами отозвалась на это движение.
– Ты еще никогда не спал на такой кровати и не видел таких удивительных снов.
– Ладно, я загадаю себе сладкий сон.
– Конечно, конечно. Засыпай скорее, косолапенький мой.
Медвежонок сделал вид, что очень устал, и плюхнулся на кровать. Пышная перина мягко приняла его в свои объятия и, как на волнах, беззвучно стала укачивать. Для пущей достоверности он закрыл глаза и облизнулся, но стал загадывать совсем не сладкий сон.
– Пусть я не засну, а только сделаю вид. Пусть я буду все слышать. Пусть я встану, когда лиса уйдет. И пусть я останусь медвежонком, а не каким-нибудь другим зверушкой, – проговаривая эти слова мысленно, Ме́ня услышал над собой совсем иное.
– Сейчас ты увидишь столько меда, что никогда из него не выберешься, а утонешь в нем, – злорадно нашептывала лиса.
– А вот и нет. Я буду плавать в нем и никогда не утону, – противился медвежонок.
– Ты захлебнешься в нем, глупый медведь, – не унималась лиса.
«Я хитрый и ловкий. Я выплыву и вылезу. Я все узнаю», – думал про себя медвежонок, а сам сладко зевнул и облизнулся. Он даже захрапел. Впрочем, колдовство было сильным, и как ни противился ему Ме́ня, сон стал наваливаться на него, будто затягивая в трясину. Вокруг него появилось целое озеро сладкого липучего меда. Он почувствовал, как стал медленно тонуть в нем.
– Я загадывал совсем другой сон. Это Лизка хотела мед увидеть, пусть он ей и снится. Я загадывал все слышать, – сопротивлялся Ме́ня. К своему удивлению, медвежонок услышал, как где-то капала вода, а совсем рядом сухой лист шуршал от порывов ветра. Потом стал доноситься звук шагов. Они приближались откуда-то снизу. Затем он отчетливо услышал скрежет отодвигаемой железной двери.
– Ну что, спит? – спросил вошедший.
– Теперь надолго. Позарился на мед, сластена. Я ему целое озеро нашептала. В нем и останется, – заискивающе ответила лиса.
– Странно, такой малыш. Почему он стал избранным?
– В прошлый раз был рыцарь, и с ним было немало хлопот.
– Да, противник был достойный.
– Но Вы одолели его, господин, и так будет всегда.
– Не хитри, рыжая. Я еще не простил тебя. Так что пока побудешь лисой.
– Но ведь теперь еще целый век мы будем царствовать. Следующий избранный сможет появиться только через сто лет.
– Что такое век для вечности? А почему ты сказала – мы? Или мне послышалось?
– Вам послышалось, господин. Тут так сыро, и эхо искажает речь.
В ответ раздались лишь удаляющиеся шаги и скрежет закрывающейся ржавой двери. В наступившей тишине медвежонок слышал только злобное сопение лисы. Очевидно, она не решалась что-то говорить вслух, но возмущение и обида просто клокотали в ней. Затем и ее мягкие шаги стали затихать за пределами пещеры.
