Стянутые невидимыми путами, лапы медвежонка онемели. Не спасала даже густая шерсть. Теперь он на себе испытал могущество Магистра. По тому, как маг небрежно и молниеносно спеленал его, Ме́ня понимал, что это – лишь ничтожная доля его возможностей. Однако тот все-таки боялся медвежонка. Очевидно, у черного колдуна была весомая причина для таких опасений. Только вот как о ней узнать? Это было обидно – владеть тайной силой и не уметь применить ее. А сейчас наступало самое время.
– Надеюсь, тебе удобно, малыш, в этом кресле. Мне кажется, вы стали друзьями. А что может быть крепче дружеских объятий?
У Магистра был очень неприятный смех. Вернее, это был какой-то скрип или кашель больного. Медвежонок привык, что в его окружении часто смеялись. Все шутки были забавными и произносились так, что было весело всем. Даже когда подшучивали над самим Ме́ней, он смеялся вместе со всеми и даже подыгрывал, изображая то, что о нем говорили. Тогда все катались по траве и демонстративно хватались за животики. Они любили пошалить. У Магистра же все шутки были злыми, и говорил он их только для себя. Да и смеяться над этими шутками было некому. Он сам только делал вид, что смеялся, а на самом деле ему было одиноко. Он никогда не показывал лица. А что может быть лучше смеющейся мордочки, которая растягивается в улыбке до ушей и взахлеб хихикает, не в силах остановиться? Например, у них в компании самым смешливым был Боб. Этот толстенький бобер мог в одну секунду просто вспыхнуть от малейшего намека на шутку, и потом его остановить было невозможно. Он трясся всем своим упитанным тельцем, издавая такие смешные звуки, что окружающие тоже начинали хохотать. Они показывали лапами на Боба, который при этом то сгибался пополам, то падал на траву, раскинув лапы, и, захлебываясь, пытался что-то объяснить. При этом начинал икать и задыхаться. Даже посторонний взрослый, который случайно оказывался рядом, не мог устоять при виде хохочущего Боба. Это была какая-то эпидемия смеха! Все мгновенно заражались ею и принимались беспричинно хохотать. Одни попискивали тоненькими голосами, другие смеялись во весь голос, а кто-то беззвучно трясся, держась за живот. Но всегда солировал неугомонный Боб. Временами он так пронзительно взвизгивал, привлекая новых участников в эту свалку смеха, что остальные взрывались новой волной хохота. Он был похож на дирижера, который легким движением палочки заставлял оживать целый оркестр. И каждый раз этот оркестр издавал еще более высокие ноты. Заканчивалось тем, что силы покидали самых стойких, и все в изнеможении замирали на траве, пытаясь отдышаться. Но стоило кому-то взглянуть на Боба, который просто давился беззвучным смехом, не в силах что-то сказать, и его скрюченная толстенькая тушка содрогалась от внутренних толчков, а дрожащая лапа лишь указывала на кого-нибудь из присутствующих, то увидевший эту картину не в силах был устоять, он только взвизгивал и валился на бок. Это был детонатор – новый взрыв хохота раскатывался долгим эхом по Дальнему лесу. Даже занятые серьезным делом взрослые, находясь далеко от эпицентра этого взрыва, смущенно улыбались. Настоящий смех очень заразителен.
От этих воспоминаний слезинка скатилась по шерстяному носу медвежонка. Стало нестерпимо жаль и себя, и весь лесной народ. Тут он заметил, что его просто буравят два маленьких красных зрачка. Магистр пристально смотрел на него. Вернее, из-под черного капюшона что-то зловещее было устремлено прямо внутрь медвежонка.
– Да ты развеселился, малыш. Только знатоки могут оценить тонкий юмор.
Его слова гулким эхом отозвались где-то вверху. В этом звуке было что-то знакомое. Ме́ня осмотрелся. Да это же пещера желаний! Ну конечно, он узнал это место – и неспокойный свет факелов, и огромный каменный стол посередине, и бассейн грез…
– Мне трудно расстаться с тобой в эту ночь, и я позволил себе переместиться сюда вместе. Утраивайся поудобнее. Какое-то время я буду занят важными делами, но после мы обязательно побеседуем.
Медвежонок молчал, стараясь не проявлять никаких эмоций. Он лихорадочно пытался сообразить, что происходит и как вмешаться. Впрочем, шансов у него было мало – на малейшее его движение кресло реагировало, удерживая пленника. Это был стражник посерьезнее любой рыси. Позади послышались мягкие осторожные шаги, и медвежонок узнал голос лисы Лизки:
– Все готово, мой повелитель. Тройное кольцо охраняет поляну. Лучшие воины будут сопровождать Вас.
– Ну что же, час настал, я освобождаю время.
– Прикажете установить зеркала времени, господин.
– Да ты, я смотрю, торопишься. Как летит время! Век прошел, как ты носишь эту шкуру, Луиджи.
– Это счастье – служить Вам, повелитель, в любом обличии.
– Посмотрим, посмотрим – и Магистр сделал пасс руками, шепча заклинание.
На месте рыжей лисы появился плотный невысокий человек. Он счастливо улыбался, ощупывая себя. Проведя ладонью по блестящей лысине, он окончательно удостоверился в перевоплощении и просиял.
– Моя благодарность не знает границ, господин.
