Ты душам всем вернешь покой,
Не то, все ведьмы, вурдалаки,
И зомби, к дьяволу, собаки,
Все будут знать о нашей драке,
Не правда, милый, дорогой.
И Чабана взяв за чубрыну ,
Хлестнула плетью через спину,
– Скажи нам, чертова скотина,
Ты души, все ли отпустил?
– Но я боюсь моя царица,
Во век теперь мне не отмыться,
Хозяин, души отпусти.
Тот договор, что был мне подан
Своею кровью подписал,
Теперь себя я в рабство продал…
– Где договор, где кровь вассал?
– Тот договор в церквушке, в Тихом,
Лежит сейчас за алтарем,
Там поп седой, дедуля Тихон,
Живут при церкви, там в вдвоем.
И я верну тебе бумагу,
И душу я тебе отдам,
Взамен все грешники из Ада,
Уходят мирно по домам.
Ты всех отпустишь, всем прощенье,
За все былые прегрешения
Тогда, душа твоя на век,
А нет, то всё без промедления
Узнают правду о свершение,
И не отмыться Вам вовек.
В том договоре на латыни,
Написано твоей рукой,
Что подписавшись впредь и ныне,
Становиться твоей женой.
Смотри мой Тог, мой муж из ада
Твой выбор вижу не велик,
И гости бала будут рады…
– Ах как твой глас меня манит.
Ну хорошо, и я согласен
Я отпущу всем их грехи.
Мой бал с тобою будет краше,
А ты Чабан теперь визжи.
Душа у Ольги в миг взлетела,
И князю в лапы отдалась.
А души грешников не смело,
Спокойно вверх ушли вертясь.
Но тут раздался гром небесный,
И хлынул с неба алый дождь,
И ада пламя в замки тесно,
Пробило князя сразу в дрожь.
Двенадцать воинов крылатых
С небес спускаются к нему,
А князь стоит, не зная, плакать
Или смеяться уж ему.
Апостол Петр, ключник Рая
Дал князю в руки договор,
– Ее душа тебе чужая
С тобой она вступила в спор
Себя она приносит в жертву
Чужие взяв себе грехи
И ты обязан отпустить,
Таков наш договор был первый.
И Ольга обретя покой
Спокойно ввысь взлетела к Раю
– Ну что ж, тебя я отпускаю,
Чабан неси меня домой.
И бал закончен, пламя гаснет,
И ведьмы, черти, упыри
Закончат дни теперь свои
У князя дома, в лютой пасти.
А Ольге в память на холме,
Построен храм, что подле Дона
В честь избавления от Зога,
Спасенья рода на земле.
Род Боголюба продолжался,
И разбрелись все, кто куда,
А договор так и остался,
Чабан теперь его жена.
100 шагов
Предпраздничный майский день,
Гуляет детвора,
И в банке рабочий день ,
И вроде все как всегда.
Работа у касс кипит
За пенсией люди стоят
Кто – то просто молчит
Старики Госдуму судЯт.
И только один старик,
Зашедший в банк по утру,
Задумал: «пока не умру
Верну себе прежний вид!»
Солнце в зените стоит
Стрелки к 12 ближе,
Охранник у пульта стоит,
На стул он все ниже и ниже.
Старик к нему подошел
И вынул из сумки наган
Сказал: «Веди себя хорошо
Ты еще малый пацан!
Опусти все жалюзи в банке
Закрой все двери ключом
Я не промажу, не думай,
Я был метким стрелком»
«Старик, опусти пистолет
Отец, что ты задумал»
Охране всего 20 лет
Хотел он сказать передумав.
Послушно на кнопку нажав,
Закрыв электронные двери
Охранник стоял не дыша
В слова старика он поверил.
Старик приказал пристегнуть
Наручниками к батарее
Охраннику, направив в грудь
Наган и сказав: «побыстрее!»
Собрав свою волю в кулак
Пенсионер идет к кассе,
А люди от страха молчат,
Пальцами нервно стучат.
Ждут, что же дальше!
И вот он у стойки стоит
И на кассиршу глядит,
Та побелела от страха
«Дочка, ты кнопку нажми,
Да оживи ты дуреха!»
Кассирша тревожную кнопку нажала,
Сирена тут завизжала,
Щелкнул замок электронный,
Все заперты в банке просторном.
Двадцать секунд подождав
Старик повернулся, сказал:
«Вы, люди, все успокойтесь
Вас я не трону, не бойтесь.
Как телефон зазвонит
Ты пригласи меня дочка,
Я буду с ним говорить
И поставлю я точку».
Тут зазвонил телефон,
Девушка трубку сняла:
«Да здесь это он»
И трубку «бандиту» дала.
Старик телефон взял спокойно
Гордо и властно сказал:
«С кем говорю я, представьтесь,
А то я взорву здесь весь зал».
Майор Кочубей был на смене,
Привычный ко всяким делам-
К террору, угону и блефу,
Он много всего поведал.
«Майор Кочубей, я скажите,
Что же Вам нужно сейчас,
Деньги иль власти, почета,
А может быть транспорт для Вас?»
Старик усмехнулся не громко,
Скупая слеза по щеке:
«С тобой говорит полковник
Полковник НКВД!
Кочубей представься по форме
Как по уставу должно,
Ты офицер, а не срочник,
При том должностное лицо.
Денег мне и не надо,
Я в банке у меня они есть,
Мне 75 и не страшно
Вот здесь вот, вот так умереть!»
Кочубей молча слушал бледнея
Понятия он не имел
Что в этом случае делать,
Не вел он таких еще дел.
«Товарищ Полковник, позвольте
Майор Кочубей, обратиться.»
Полковник стоял было слышно,
Как сердце начало биться.
Как кровь, поднимая насосом
От пят к голове и по шее,
И грянуло эхо вдруг громом
В тишине : «Разрешаю».
Майор Кочубей очень много
провел таких операций,
Но вдруг он почувствовал что-то,
Что здесь все не будет так гладко.
Старуха одна, вдруг тихонько
Подруге своей рассказала:
«Сосед мой , полковник Довженко
Владимир Ильич, не мало
Страдал он бедняга с кончины
Жены своей Владиславы.
Разведчик он, без причины
Не пошел на захват ради славы.
Служил он в разведке военной,
Всю жизнь по лесам он мотался,
И после войны он военным
В госбезопасность подался.
Вся грудь в орденах и медалях
И китель военный, парадный
Носил всегда вспоминая
Друзей своих на параде.
Однажды вечером майским,
Когда только стало смеркаться
К нему воришки забрались
