Гранд-майор Ядвига Карловна Шпиндель была не намного старше Катастрофы и такого же роста. Её пепельные волосы были коротко стрижены «а-ля милитари», серые глаза сильно подведены. В левой брови, изящном носике, мочке правого уха сияли золотые серёжки. На ней было роскошное бальное платье камуфляжной расцветки и в тон ему – изящная шляпка-таблетка.
Спрыгнув на землю, Ядвига Карловна, раскинув ручки и растопырив пальчики, стремительно, насколько позволял необъятный кринолин, бросилась к ожидавшей её Эсмеральде Хулиевне. Со словами «Guten tag, meine Hühnchen! Здравствуй, курочка моя носатенькая!» она, подпрыгнув, повисла на её шее и наградила звонким поцелуем в кончик носа. Писаррюк не осталась в долгу и оставила на вражеской щеке кроваво-красный отпечаток своих губ.
– Бронекорсет от Кавалли, – с трудом скрывая зависть, констатировала Писаррюк после того, как гостье удалось вырваться из её ласковых объятий.
– Entzückend! Последний писк! Только вчера из Рима, с недели моды. Я там столько всего накупила… ты не поверишь, – беспечно защебетала Ядвига Шпиндель. Ухватив врагиню под руку, она потащила её за собой. – Этот бронекорсет такой клёвый, как из пуха сделанный. А выдерживает автоматную очередь, Feuerstoß, в упор! Специально купила, к тебе надеть.
Военачальницы, не торопясь, шли по полю возможного боя. Катастрофа, только что возведенная в ранг адъютанта командира полка, держалась в двух шагах позади своей начальницы. На ней была новенькая, с иголочки униформа, которая ей очень шла, особенно маленькая кокетливая пилотка. Вот только заряженный пистолет в кобуре, висящий на поясе, раздражал своей полуторакилограммовой тяжестью. Где-то рядом был Лопихундрик.
– А под юбкой все твои прапорщики поместятся… – продолжала обсуждать вражеский наряд полковник Писаррюк.
– Фи! Schlecht! Прапорщики – это по твоей части, – Ядвига Карловна надула пухлые губки. – Я предпочитаю новобранцев. А это не кринолин. Это спутниковая антенна.
– Ага! На спутник её новобранец наводит, – продемонстрировала смекалку Писаррюк.
– Когда срочно нужна связь, любая помощь сгодится. Тебе не понять, meine Hühnchen. Ха! – Ядвига Карловна отпустила полковничью руку, изящно пробежала пару шагов па-марше, легко подпрыгнув, сделала пируэт и закончила сей экзерсис грациозным гран плие. Её взгляд остановился на Катастрофе. – Ого! Prima! У тебя новый адъютант!
Она подошла к Катастрофе и принялась её внимательно разглядывать.
– Так лучше будет, – сказала она и поправила Катастрофе пилотку, сдвинув её чуть набок. – Ну-ка, Hände hoch, руки подними и в профиль повернись.
Катастрофа, заложив руки за голову, покрутилась на месте. Ядвига Карловна, оставшись довольной зрелищем, приблизилась к Катастрофе и, почти касаясь её лица губами, промурлыкала:
– Angenehm, гламурненько-гламурненько. Девочка, бросай эту жирную курицу и переходи ко мне. Я в дивизии ночной клуб открываю. Сделаю тебя арт-директором.
– Тебе всё хихоньки да хендехоханьки! – воскликнула Писаррюк, бесцеремонно оттолкнув Катастрофу подальше от противницы. Её нос стал иссиня-багровым. – Ты допляшешься…
– Я не пляшу. Я танцую, tanze. Имею такую возможность. Слежу за собой в отличие от некоторых. Скоро станцую в твоём штабе. Там, должно быть, пол крепкий.
– Через мой труп! – пообещала Писаррюк.
– Мда… не переступишь, – заметила Ядвига Карловна, оглядев свою визави, прищурившись. – Ничего, перепрыгну.
– Ты не Шпиндель. Ты – шпонка. Шпонка шпильки шпульки шпинделя моталки, – прошипела Писаррюк.
– Да, я знаю – это такая малюсенькая деталь ткацкого станка. Твой отец их ремонтировал. Хорошим был слесарем, говорят. А ты всем рассказываешь, что он испанский аристократ, Сонька Писарюк.
– Дрянь!
– Тебя погубят зависть и обжорство, meine Hühnchen.
– Чего ты хочешь на этот раз, Шпонка?
– Шпиндель, с твоего позволения! – с металлом в голосе уточнила Ядвига Карловна. Она встала в третью позицию, изящно скрестив ручки перед собой, и, как ни в чём ни бывало, продолжила прежним ангельским голоском: – Ну что ж, к делу – так к делу. Хочу у вас школу танцев открыть. Буду твоих пусиков-бусиков учить бальным танцам. Юбки носить они уже умеют – разведка донесла.
– Это не юбки!
– Знаю, знаю – это плотики такие. Остроумно! Ты прирождённый изобретатель – вся в отца. Увидала меня в партии Одетты, и тебя осенило.
– Тебе своих мало – теперь моих подавай. Шлюха! – крикнула Писаррюк.
– Не шлюха – просто люблю разнообразие, – ехидно улыбнувшись, сказала Ядвига Карловна. – Ну, хочу я твоих попробовать. Ну что тебе жалко?
В следующее мгновение с криком «Не дам мальчиков совращать!» полковник Писаррюк схватила гранд-майора Шпиндель за горло. Та, продемонстрировав отличную боевую выучку, вцепилась противнице в волосы. Далее последовало то, что согласно мифам и легендам, предваряло решающую битву – поединок двух богатырей перед лицом враждующих армий. «Богатыри» дрались по всем правилам – визжа, расцарапывая лица, вырывая волосы.
