Дэвид ждет. Собирает информацию, сличает доказательства. Ожидание третьей части займет столько времени, сколько займет. Он не может поторопить сестру, да и — с тех пор, как ему открылся Лондон, — не хочет. Он примет все необходимые меры, чтобы следить за ней, а пока суть да дело, он тоже намерен пожить в свое удовольствие. Принц спит до полудня, затем — поскольку даже самый утонченный эстет должен иногда питаться — осеняет своим присутствием ресторан, всякий раз иной. Дэвид радуется, что в зимнем городе хватает теплых уголков, где можно укрыться, покурить и просто поглазеть на мир, пока не померкнет дневной свет, мелькнув кроваво-красным заревом за утепленными витринами. Дэвиду нравится глазеть. Там, в дворцовом городе, смотреть не на что, право, не на что. Солнце светит непрерывно, луна всегда голубая, птицы поют, и все кругом прекрасно. Дворцовый мир безусловно прекрасен. Но Дэвид обнаружил, что совершенство не обязательно гарантирует качественные вечерние развлечения.
Он выходит из дома, впереди еще один рабочий день. Принц понимает, что слегка кривит душой — он гуляет, а не работает. Бродит по Лондону, а когда ноги устают биться о щербатую мостовую, залезает на крышу автобуса, предусмотрительно выбирая опытных вожатых, тех, что умеют плавно огибать острые углы. Вечерний туман увлажняет его идеально взбитую челку. Он ест фалафель на Сент-Мартин-лейн, и китайские кокосовые булочки на Литтл-Ньюпорт-стрит, и терпеливо едет по верху домой, где его ждут ямайские пирожки и крепкое пиво. Он жадно разглядывает разномастных зазывал и еле плетущихся бродяг; день проносится стремительно — мысленной видеозаписью, включенной на ускоренный просмотр. Дэвид счастлив. Он притворяется, будто у него отпуск. Обманывает себя. Если принцессе — представительнице матриархальной линии — позволено иногда создавать собственные правила, принц всегда следует установленным законам. А если и не всегда, то в конечном счете.
Когда Дэвид возвращается домой, автоответчик портит ему настроение, слепящий красный огонек мигает с укором. Сообщения из дворца. Король желает знать, почему его единственного сына не было сегодня утром в Счетной палате. Король всегда был немножко рассеянным, но с тех пор, как изобрели новую монетарную систему, дела в палате пошли их рук вон. Даже самое соленое масло на бутерброде не может утешить короля. Он ворчит, хнычет и в раздражении бросает трубку.
Ее Величество лучше владеет собой.
— Дорогой, это мама. Я. Королева. Послушай, милый, дело в том, что мы не очень понимаем, как там у тебя подвигаются дела. Из отчетов, которые ты прислал, видно, что пока сделано не очень много. Тобой сделано, я хочу сказать. Очевидно, наш женский генетический код отличается большей шустростью, если можно так выразиться. Теперь мне понятно, что ответственность за происходящее в основном лежит на ней, но не мог бы ты ускорить события? Продумай об этом, ладно? Вот и умничка. Не то, чтобы я жалуюсь, Дэйви, но время идет, а мы не становимся моложе. То есть, строго говоря, это не совсем верно, с тех пор, как изобрели динамику возрастной инверсии… но о-хо-хо, ты понимаешь, что я имею в виду. И ужасно хочется, чтобы ты успел на бал, вы оба. Если это в принципе возможно… а если нет… знаешь, мы придумали еще один план, который тебя, возможно, заинтересует…
Автоответчик пикнул, Ее Величество израсходовала положенные две минуты; у техники нет никакого уважения к правам помазанников божьих. Опять двойной сигнал. И снова королева:
— Хм-м, так о чем же я?.. А, точно! Так вот, как я уже сказала, хочу, чтобы вы оба вернулись к балу, но… хм… как бы половчее выразиться? Если ты приедешь один, тоже неплохо. Видишь ли, у нас будет еще один ребенок. Еще одна маленькая принцесса, как мы полагаем. Разве это не чудесно? В свое время я намеревалась родить целую дюжину, но папа сказал, что тогда мы разоримся на бальных туфельках, да и к тому же в последнее время ощущается нехватка приличных принцев… Словом, коли ее нельзя вернуть домой, мы не станем расстраиваться. Что хорошего в том, если по дворцу будут бегать сразу две принцессы? Папарацци нам покоя не дадут, они просто поселятся на дворцовой лужайке. И, честно говоря, я начинаю подозревать, что она зарится на мою должность, а так не годится, правда? Посему, Дэйви, милый, сделай, что в твоих силах, чтобы ускорить процесс, а потом закругляйся. Прежде, чем она примется за номер три. И ты ведь не забудешь привезти ее сердце? Знаю, милый, это ужасно архаично, но мы должны блюсти традиции, да и публика любит, когда предъявляют доказательства. И кроме того, в нашей стране есть место только для одной королевы сердец, верно? Мне надо бежать, малыш, крепко тебя целую.
