— Послушай, ну, допустим, даже он последний мудак и пристрелить его дело благое, но зачем в комнате-то? Давай наружу выведем и уже там к стенке поставим, как культурные. «Именем революционного трибунала», как предками завещано. Охота тебе потом пол отмывать?
Девушка нахмурилась, но видно, что засомневалась.
— Не надо! — прохрипел с пола Драган. — Я всё могу объяснить!
— Вот, опять же, посмотри какое красноречие прорезалось! Не особо он рвался что-то объяснять, пока стволом в нос не ткнули.
Лиарна покачала головой.
— Да ладно, это тебе, может, неинтересно, а мне ещё как. Мы же не обязаны ему верить. Просто выслушаем. А потом пристрелим, если надо. Что ты как маленькая: «Пиф-паф, ой-ой-ой». Это, знаешь ли, дело нехитрое. Я тоже не зайчик плюшевый, доводилось в людей стрелять, но даже если были это очень хреновые люди, от пальбы редко когда становилось лучше. Простые решения не работают. Ну, хватит, Лысая Башка, убери ствол. Клянусь, если будет надо, я его сам привалю, рука не дрогнет. А ты у нас девочка, тебе не стоит.
Девушка презрительно фыркнула, но поставила пистолет на предохранитель и убрала под куртку.
— А теперь давайте продолжим знакомство, — как ни в чём не бывало предложил Ингвар. — Этот мутный поц, которого ты отправила в нокаут мощным пенделем, представляется как Драган. Врёт или нет, я не знаю, да и неважно. Если не договоримся, то пофиг что на могиле писать. Вот этот напуганный твоей резвостью молодой человек — Деян, муж Миланы. А там в сенях… Эй, заходи, приятель!
— Гав!
— Это Мудень. Немножко вонючий, но всё равно хороший пёс.
— Гав!
— Пользы от него пока что больше, чем от этих двух вместе взятых. Он хотя бы санки тащит и лагерь караулит. Мудень, последи за Драганом. Оружия у него нет, я проверил, но, если дёрнется, можешь его сожрать.
— Гав! Гав!
— А это, парень, Лиарна, позывной «Лысая Башка». Барышня неразговорчивая, но решительная, так что лучше её не зли. А то будешь как Драган в углу валяться и, если меня рядом не случится, то сразу с простреленной тыквой, у неё это запросто. Так что, парнишка, ты пока пойди погуляй, что ли. Мы тут всякие взрослые разговоры разговаривать будем, тебе оно лишнее. Потом доведу в части касающейся, если будет что. Да не обижайся ты, дурачок, о тебе же забочусь! Мы тут, может, высшей мерой закончим, и в исполнение её приведём, оно тебе надо? Ты у нас паренёк домашний, сиськой излучателя вскормленный, будет потом невроз с энурезом. Так что иди обратно в город, пока заговариваться опять не начал. Тебе ещё излучатель запускать, ты нам в здравом уме нужен…
— Да, я не в первый раз её вижу, — не стал отпираться Драган.
Понимая, что деваться некуда, он дал себя связать и теперь сидит на полу так, что никаких шансов лишний раз дёрнуться не имеет. Ингвар уселся перед ним на стуле и задаёт вопросы, небрежно положив на колени автомат.
— Знал бы, что тебя ждёт именно она, не пришёл бы, но мне и в голову не могло…
— Давай по порядку. При каких обстоятельствах вы познакомились? Лысая Башка, если он начнёт врать, разрешаю пнуть по яйцам, но не больше. Я хочу разобраться в этой истории.
— Да мы не знакомились… Она была среди «отмычек», с которыми мы работали. Запомнил её, потому что единственная из всех не шла на сотрудничество, что с ней ни делай. Упёртая злющая девица… Ой! Больно же!
— Хватит, Лиарна, хватит. Давай-ка, Драган, подробнее. Что за «отмычки»? К чему?
— До Катастрофы я входил в сообщество, скажем так, активно противостоящих тем, кто стоит за системой излучателей. А «отмычки» — это те, кого мы пытались против неё использовать.
— То есть это был заговор «резистивных»? Тех, на кого не действовало излучение, но проскочивших мимо изоляции? Вот это я понимаю, настоящий «резистанс»!
— Не обязательно «проскочивших». Меня, например, забрали из коррекционного центра. У нас были свои люди в администрации, они присматривались к изолянтам, искали тех, кто был готов на решительные действия, а не просто иммунен к излучению. Большинство оставались вполне пассивными и лояльными даже будучи запертыми, далеко не все демонстрировали способность выйти за рамки.
— «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков…» — процитировал Ингвар. — Ты продолжай, продолжай.
— Ценилась способность к насилию, особенно в сочетании с практическими профессиями — техники, электронщики, механики и так далее. Особо искали врачей.
— Зачем?
— Имплантации, — он показал пальцем на голову Лиарны, отчего та злобно зашипела. — Не знаю, что именно вставляли в головы «отмычкам», но они могли подключаться к системе в качестве активных элементов… Ну, в теории. К сожалению, на практике работало плохо. Было много… побочных эффектов. Вашей подруге повезло, она всего лишь потеряла речь, некоторые вообще не выживали, а уж подключение переносил один из десяти.
— Что это за штуки вообще?
— Не знаю. Возможно, они получены извне.
— В каком смысле?
— Я точно знаю, что наше подполье было связано с людьми из другого мира. Контрабанда оружия, которой ты занимался, тому пример.
