И вот прибывает Емеля ко двору. На печи прям, чтобы лишний раз не вставать. В чём был, то есть в майке и трениках, ну, или в чём там он обычно валяется, потому что переодеваться — это хлопотно, вот ещё. Сам царь-батюшка снизошёл, во двор спустился, печь обошёл, ручками пощупал, сафьяновым сапожком попинал, оценил, перспективу. «И как, — спрашивает, — хорошо прёт?» «Не жалуюсь, — ответил Емеля, — ход мягкий. Опять же, тепло». «Это дело… — кивает царь, — ежели, к примеру, в зимний поход… Ладно, пойдём, перетрём за это дело, как госкапитал с частным подрядчиком. Я буду типа Пентагон, а ты типа Локхид». «А фонтанчик с пивом есть? Мне обещали!» «Даже три. Со светлым, с тёмным и „Охотой крепкой“, для любителей».
Слез Емеля с печи, майку одёрнул, треники подтянул и пошёл, пузо почёсывая и тапками шлёпая, в трапезные палаты. Там и правда столы накрыты а-ля фуршет: бутербродики мелкие, тарталетки, канапешки, сырная тарелка, колбасная нарезка. Хороший кейтеринг, всё ж дворец, а не корпоратив какой. Фонтанчики пивные шепчут: «Иди ко мне!», да только не слышит их Емеля, потому как увидел дочку царскую. И всё, готов. У них-то в деревне таких не найти: какая из себя хоть как-то на лицо, та сразу в город подаётся, в шоу-бизнес. «Привет, — говорит, — барышня-красавишна. Я Емеля, у меня печка самоходная. Не желаете прокатиться с ветерком?» «А чего ж, — отвечает царевна, — и не прокатиться? Валит-то хоть хорошо?» «На четырёхстах двух полусаженях любого порвёт, — заверяет парень, — поддувало наддутое, выпуск прямой, в трубу, а если закиси гороха добавить…»
В общем, сошлись они на почве любви к покатушкам, а царь и не против был. Ежели в стране главный военный подрядчик с властной вертикалью в близком родстве, то это для освоения бюджета очень даже хорошо и удобно. Так что были потом у царя и печные корпуса, и ковер-самолётные эскадрильи, и даже десантный речной плот «Негребучий». А Емеля с царевной так на печи и катались, им-то чего, дело молодое…
Ну что, время позднее. По коньячку и спатеньки?
— Доброе утро, Лысая Башка! Проснись и пой, или что ты там с утра делаешь? По крайней мере, не воешь ночами, за что тебе большое человеческое спасибо. А теперь… Что? Что это у тебя? Мой нюх меня не обманывает? Лиарна, ты… Ты притащила кофе! Это… У меня нет слов. Я сейчас зарыдаю от счастья, как крокодил. Знаешь, что крокодилы плачут, когда жрут? Не потому, что им жалко антилопку, а потому что жевательные мышцы близко к слёзным каналам. У меня далеко, но я всё равно чуть не прослезился, серьёзно. Это лучший подарок, который я получал лет за шесть… А может, и единственный. Джезвы нет, но мы его в… Что? Ты притащила гейзерную кофеварку? Лысая Башка, ты лучшая! Будь я помоложе, немедленно сделал бы тебе предложение! Давай сюда, я сейчас сварю, и это будет лучшее утро за последние годы!
— В город не пойдёшь?
Отрицательное покачивание головой, постукивание пальцем по металлическому кружку за ухом.
— Мигрень от излучателя?
Кивок.
— Понимаю, мне самому от него не по себе как-то. Тогда посиди тут, я пообщаюсь с Неманом, выясню, что они решили, а потом приведу Деяна и Драгана сюда. Раз мы собираемся в Убежище, то, возможно, стоит идти вместе. Ну, или нет, посмотрим. В любом случае познакомитесь. Не скучай, Лысая Башка, я скоро.
— Итак, — Неман постучал карандашом по чашке чая, — подвожу итоги. Сегодня с утра бригада железнодорожников начала чистить выезд на железку, чинить стрелки. У нас есть старый очиститель путей на базе паровоза, с отвалом и прочим, его сейчас прогревают, так что дело пойдёт быстро. Есть также небольшой паровой локомотив и десяток купейных вагонов, они отапливаемые. Будет временное жильё, пока не отремонтируют жилые корпуса. Для начала этого достаточно, но сперва надо запустить излучатель.
— И что, — скептически спросил Ингвар, — вы уже набрали достаточно добровольцев? Или героических покорителей целины придётся загонять в вагоны пинками?
— К сожалению, — вздохнул Неман, — вне поля излучателя большинство людей впадает в безразличие и пассивность, а те, кто постоянно живёт в городе, не могут его покинуть надолго. Но Драган заверяет, что после того, как мы доставим переселенцев к новому излучателю, они быстро вернутся к норме и начнут трудиться с полной отдачей, как все мы тут. Когда это случится, они осознают вынужденность депортации и, я надеюсь, простят нас.
— Да ты прям херувим с огненным мечом!
— Кто?
— Неважно. Идея понятна, в целом. Счастье не бывает всем даром, кто-нибудь непременно уйдёт обиженным. Главное, чтобы это был не ты. А что насчёт Убежища? Деян уже смирился, что они в пролёте?
— Мне это по-прежнему не нравится, — сказал парень, — но я понял, что так надо.
— Голос из розетки сказал: «Быть по сему?»
— Мне отвратительны ваш циничный сарказм и презрительное обесценивание! Мы пытаемся что-то изменить, а вы только всё высмеиваете.
