Теперь она поняла, как много потеряла, не напросившись в гости в Заре раньше. На пустынном берегу гладкого как зеркало и бескрайнего как вечность Океана стоял переливающийся на солнце дворец. Какого цвета, Оля сказать затруднялась – он постоянно менялся, отбрасывая блики на розовато-перламутровый песок. И что-то навязчиво напоминал… «Аметрин!», – дошло до девушки. Загадочный самоцвет, в котором смешались аметист и цитрин, более всего подходил для описания дома Эос. Бледно-лиловый с золотом дворец, казалось, был сделан из огромного кристалла. Как и дорожки, скамейки и маленькая ротонда, стоящая рядом. Золотая колесница, на которой Ольге посчастливилось полетать, была «припаркована» у ворот, тоже золотых.
– Какая красота! Потрясающе! – вырвалось у гостьи.
Богиня улыбнулась.
– Здесь ничуть не хуже, чем на Олимпе, – сказала она с гордостью, – тем более, что, когда у седого Океана встали наши дворцы, его не было и в помине. Олимпийцы ещё не родились, а мы уже служили этому миру. Пойдём в дом.
Внутри всё так же переливалось, только мебель была покрыта тончайшей, почти прозрачной тканью цвета слоновой кости. Но невесомой она была только на вид: опустившись в кресло, Оля с удивлением поняла, что оно мягкое, как перина. Эос устроилась в соседнем. На столике перед богиней появились кувшины с нектаром и амброзией, а перед её смертной гостьей – золотые кубки и блюда с угощением. Проигнорировав пищу богов, Заря молча уставилась в окно.
– Между прочим, Уран – мой дед, – невпопад сказала она.
Девушка молчала, давая уязвлённой богине выговориться.
– Без любви этот мир сможет существовать, – продолжила Эос, – а вот без меня – нет. То, что она живёт на Олимпе, не даёт ей право так разговаривать со мной! Она возомнила, что может наказывать меня?[11] А он просто промолчал! Позволил ей устроить истерику и оскорблять меня! А сколько было слов, обещаний, признаний! На лире мне играл, представляешь? – богиня расхохоталась.
– На лире? Какая прелесть! Геба, кажется, рассказывала, что Арес пытается музицировать…
– Да, желая привлечь к себе внимание Афродиты, знаю. И со мной он был, чтобы вызвать её ревность. Пожалуйста, пусть и дальше разыгрывают свои драмы, но я в этом участвовать не собираюсь. У меня и своих забот хватает.
– Кстати, о заботах, – девушка попыталась её отвлечь, – хочешь, покажу тебе древнеславянский мир? Мы там с Гермесом и Гебой уже несколько раз были. Попробуем встретиться с их Зарей.
– Не хочу, не обижайся, – Эос грустно улыбнулась. – Мы слишком привязаны к этому миру, его небу. Другие нам не интересны.
– Ладно, – легко согласилась Ольга, – тогда я тебе про неё расскажу. Я читала, что Заря прядёт золотые и серебряные нити, спускающиеся с неба, делает розовое полотно, окутывающее его. А ещё пишут, что Заря не одна, их две – утренняя сестра, которая провожает солнце в начале дня, и вечерняя, которая его встречает.
– Красиво! – богиня немного повеселела. – Хороший мир ты открыла.
– Кстати! А если Гермес уже вернулся и ищет меня? Я обещала открыть ему дорогу… Можешь отправить меня на Олимп?
– Конечно, но лучше это делать не здесь.
Выйдя из дворца, Эос щёлкнула пальцами, и они подошли к воротам обители олимпийских богов. Оры доброжелательно кивнули Оле, с интересом посмотрели на богиню зари (видимо, скандальные новости уже успели распространиться) и подняли розовое облако, закрывающее вход.
– Счастливо, Олеада!
– Спасибо, Эос, до встречи!
Вестник богов действительно был в своём дворце и пребывал в раздражённом расположении духа.
– Где тебя носит, Олеада? Я же просил тебя быть на месте!
– Поэтому я вернулась. Простите, если заставила вас ждать, у меня были дела.
– Дела? Надо же, как ты у нас освоилась! – усмехнулся бог. – Ну-ну. Дорогу в Ирий хоть откроешь?
– Открою, конечно. А вы меня с собой возьмёте?
– И меня! – прозвучал с порога голос Гебы.
– М-м-м… А пойдёмте!
И они пошли.
Оля никогда не видела таких ярких, сочных цветов. Впечатление было особенно сильным из-за контраста с пастельными, светящимися красками Олимпа. Перед ними расстилались изумрудные луга, поросшие цветами самых разных оттенков. Над ними летали крупные нарядные бабочки. Позади – кованые ворота, на которых щебетали маленькие птички, использовавшие ажурную вязь вместо жёрдочек. Воздух был сладким, лёгкий ветерок приносил с собой терпкий аромат растений и плодов.
– Так вот ты какой, мифический Ирий, – девушка с интересом огляделась.
– А ворота-то закрыты, – заметил Гермес, – твои способности, Олеада, всё-таки крайне полезны.
– Ещё бы, – отозвалась польщённая проводница, – вы в курсе, что вход сюда обычно расположен в водовороте?
– В водоворот я бы не полезла, – сообщила Геба, поправляя причёску.
– Поскольку климат здесь благоприятный, мы вполне можем осмотреться, – усмехнулся её брат, – за мной.
Разгладив славянские рубашки, разведчицы поспешили за своим крылатым предводителем.
– А-а-а!!! – раздался вскоре их дружный крик.
– Что случилось? – нехотя обернулся Гермес.
– Змеи!!!
– Ну конечно, змеи. Олеада, ты же сама говорила, что в Ирии зимуют змеи.
