Когда в сентябре 1939 года одиннадцатилетняя Вивиан Смит эвакуировалась из Лондона, ее обуревали самые разнообразные страхи. Что немцы разбомбят ее город и она никогда не сможет вернуться домой. Что она потеряется в дороге или так и не встретится со своей едва знакомой кузиной, пообещавшей ее приютить. Наконец, она боялась просто-напросто задохнуться в этом битком набитом поезде, несмотря на выданный противогаз. Но среди всего разнообразия страхов не оказалось такого, который заставил бы Вивиан бояться того, что с ней действительно случилось. Потому что подобного будущего она не могла представить даже в самых сумасшедших фантазиях. Для начала ее похищают прямо с перрона, и вскоре она оказывается за пределами того, что люди привыкли называть мировой историей, в месте, не принадлежащем времени. Дальше выясняется, что похитили ее по ошибке, но на этом ошибки не закончились. Зато начались невероятные приключения!Впервые на русском языке!
© А. М. Бродоцкая, перевод, 2019
© И. В. Горбунова, иллюстрации, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019
Издательство АЗБУКА®
В поезде был кошмар. Тогда, в сентябре тридцать девятого, стояла страшная жара, а железнодорожное начальство велело запереть все окна, чтобы дети, которыми был набит поезд, не вываливались наружу. Детей было несколько сотен, и почти все поднимали крик, стоило им завидеть корову. Их вывозили из Лондона из-за бомбежек, и мало кто из них знал, откуда берется молоко. У каждого из детей была при себе квадратная коричневая коробка с противогазом и бирка с фамилией и адресом. У самых маленьких (которые постоянно плакали и писались) бирки висели на веревочке на шее.
Вивиан была одной из самых больших и привязала свою бирку к сумке-сетке, которую нашла ей мама для всего того, что не удалось затолкать в чемодан. Поэтому Вивиан боялась выпустить сетку из рук. Когда твоя фамилия Смит, только и смотри, как бы тебя не перепутали с какими-нибудь другими Смитами. Вивиан старательно вывела на обратной стороне бирки фамилию и адрес кузины Марти, чтобы показать, что ее не просто так вывозят в деревню, как остальных детей, к первому, кто согласится ее взять. Кузина Марти после долгих уговоров пообещала встретить Вивиан с поезда и оставить у себя, пока не кончатся бомбежки. Но Вивиан никогда в жизни не видела кузину Марти и до смерти боялась разминуться с ней. Поэтому она с такой силой стискивала в руках сетку, что плетеные ручки пропитались потом, а на ладонях отпечатался красный узор в виде косичек.
Половина детей и минуты не могла просидеть спокойно. Купе, где ехала Вивиан, то и дело наполнялось маленькими мальчиками в серых шортиках, с тощими ногами в толстых серых гольфах и с головами в серых школьных кепках, слишком большими для голых тощих шеек.
Иногда из коридора набегала толпа маленьких девочек в платьицах на вырост. Все они визжали. Среди каждой новой толпы всегда находилось штуки три бирки с надписью «Смит». Вивиан сидела на своем месте как приклеенная и боялась, что кузина Марти заберет какую-нибудь не ту Смит, придет встречать не тот поезд, или что сама Вивиан примет за кузину Марти кого-нибудь не того, или ее заберет кто-нибудь, кто решит, что ей некуда идти. Она боялась, что выйдет не на той станции или что поезд везет ее не на запад Англии, а куда-нибудь в Шотландию. Или что она выйдет где надо, но кузины Марти там не окажется.
Мама положила в сетку сэндвичи, но у других эвакуированных никакой еды, похоже, не было. Вивиан совсем не хотелось есть одной, а детей кругом было так много, что на всех бы не хватило. К тому же она боялась снимать школьное пальто и берет, чтобы не потерять их. Пол в вагоне очень скоро оказался весь усыпан потерянными пальто, кепками и беретами, а кое-где и бирками. Среди них был даже один растоптанный противогаз.
Так что Вивиан сидела, потела и боялась. Когда поезд наконец подъехал к перрону – с пыхтением, драками, воплями, плачем и хохотом, – уже вечерело, и Вивиан успела перебрать в голове все, что только могло с ней приключиться, кроме того единственного, что приключилось на самом деле.
Название станции было замазано, чтобы обмануть врага, но проводники отперли двери, впустив волны прохладного воздуха, и закричали зычными деревенскими голосами:
– Всем выходить! Конечная!
Визг оборвался. Все дети остолбенели при мысли, что и вправду прибыли в какое-то самое настоящее новое место. И поначалу робко, а потом, наступая друг другу на пятки, повалили наружу.
Вивиан вышла среди последних. Чемодан у нее застрял на багажной полке, и пришлось вставать на сиденье, чтобы снять его. Она тяжело спрыгнула на перрон – противогаз болтался на боку и больно бил ее своими углами, а обе руки были заняты чемоданом и сеткой – и поежилась от внезапной прохлады. Все кругом было незнакомое.
За станционными строениями виднелись желтые поля. Ветер отдавал мякиной и коровьим навозом. Вдоль дальнего конца перрона беспорядочно толпились взрослые. Проводники и какие-то люди с официальными нарукавными повязками суетливо выстраивали детей в шеренгу перед взрослыми и распределяли по приемным домам. До Вивиан доносились крики: «Миссис Миллер, берите двоих! Вам положен один, мистер Паркер. Ой, вы брат и сестра? Мистер Паркер, сможете взять двоих?»
«Мне лучше туда не лезть, – подумала Вивиан. – Тогда хотя бы одно опасение не сбудется». Она осталась одна посреди перрона, уповая на то, что так кузине Марти будет легче сообразить, кто она. Но никто из толпы встречающих даже не смотрел в ее сторону.
– Мне что, одних грязных выдают? Так дело не пойдет! – возмутился кто-то, и это привлекло всеобщее внимание. – Дайте мне двоих чистых, и тогда я возьму двоих грязных, всего четыре. Иначе я ухожу.
