Там, пока они стояли и капали водой на узорчатый мраморный пол, Вивиан воспользовалась случаем и сказала Элио про кредит на поясе.
Элио попросил взглянуть. Вивиан сняла тяжелый мокрый кожаный пояс и отдала ему. Элио пропустил пояс сквозь пальцы, с прямых блеклых волос капало на кнопки. Вид у Элио был такой, словно он очень недоволен собой.
– Я взвесил все за и против и решил, что на наших поясах не будет функции защиты от дождя. По моим подсчетам, мы находимся на открытом воздухе лишь при двух процентах осадков за год. Но я упустил из виду, что эти два процента такие же мокрые, как любой дождь. Нет, этот пояс совершенно исправен. Должно быть, сбой в городском компьютере. – Он вернул пояс Вивиан. – Я проверю компьютер завтра, – сказал он. – А сегодня у меня много дел. Вековечный наверняка промок и вернется в дурном расположении духа.
Однако Вивиан сама разобралась, что случилось с поясом, на следующее утро, задолго до Элио. Утро было сырое и голубое, как всегда после дождя. Они с Джонатаном отправились в школу и обнаружили, что Сэм на этот раз не поджидает их у фонтана. Вивиан померещилось, что она видела, как он прячется в арке.
Но Джонатан тут же сказал:
– Нет, это, наверное, Леон. Я попросил его перехватить меня здесь, если он что-то найдет. Я с ним поговорю, а ты пока сходи спроси про Сэма, он живет вон в том доме.
И он бросился под арку – коса так и прыгала на спине, так он разволновался.
«Хм, – думала Вивиан по пути к розовому кирпичному домику, на который показал Джонатан. – Похоже, Джонатан не хочет, чтобы я слышала их разговор с Леоном Харди. Интересно – почему?»
Она остановилась и посмотрела на входную дверь в дом Донегалов. Ни звонка, ни дверного молотка. Но должно же быть какое-то похожее устройство! Пока Вивиан стояла на пороге, не зная, что делать, дверь открылась сама, и оттуда вышел папа Сэма, заправляя под ремень верх своей форменной пижамы – как видно, собирался на работу.
– Утречко доброе, – сказал он. – Так и думал, что ты зайдешь. Сэма можешь не ждать. Он сегодня в Протяженность не идет. Устроил очередную самоубийственную оргию с масляным парфе и, к сожалению, теперь ему очень скверно.
Едва папа Сэма это сказал, как Вивиан поняла, что стряслось с ее поясом.
– А, – сказала она. – Спасибо.
И хотела вернуться под арку. Но мистер Донегал закрыл входную дверь и зашагал рядом с Вивиан с самым что ни на есть дружелюбным видом. Вивиан очень смутилась. Во-первых, она страшно разозлилась на Сэма. Во-вторых, хотела узнать, что говорит Джонатану Леон Харди. В довершение всего оказалось, что она побаивается папы Сэма. От него веяло бешеной деятельной энергией – за остальными жителями Города Времени она такого не замечала. Вивиан думала, что именно такое ощущение вызывают люди, обладающие огромной властью, люди, которые отдают приказы, и этим приказам все подчиняются, и это само по себе пугало.
Но Вивиан напомнила себе, что мистер Донегал вроде как ее дядя, и выдавила из себя улыбку, подобающую племяннице:
– А я думала, у Сэма нет кредита.
– И правда нет. Он вчера вечером во время церемонии пробрался в штаб Дозора и взломал мой компьютер, – сказал мистер Донегал. – И перевел на себя чужой кредит, вот хитрый дьяволенок! – Он старался говорить сурово, но Вивиан почувствовала, что в глубине души он гордится Сэмом. – А чей – не говорит. Не могу из него выудить.
«Зато я знаю! – подумала Вивиан. – Он обиделся, что мы с Джонатаном куда-то собираемся без него, а мы еще даже нигде и не были!»
Она разозлилась на Сэма пуще прежнего. Но мистеру Донегалу ничего не сказала: она хотела сама отомстить Сэму.
– Сколько он съел? – спросила она.
– Не поверишь – на целую сотню, – ответил мистер Донегал.
Вивиан охотно поверила. Вот и окончательное доказательство. Ей бы очень хотелось рассказать об этом Джонатану, который стоял под аркой и беседовал с Леоном Харди. Но – вот досада! – они разом обернулись, увидели Вивиан и мистера Донегала, которые шли через площадь Времени, и двинулись на площадь Эпох, продолжая оживленно разговаривать.
– Я хотел поговорить с тобой о двадцатом веке, – сказал мистер Донегал.
– А что? – испугалась Вивиан.
– Там критический дисбаланс, да еще какой, – сказал мистер Донегал. – Уже распространился на Первую мировую. Дошел до самой Англо-бурской – знаешь такую? Вторая мировая начинается уже в тридцать седьмом. Там совсем нехорошо. Не хочу тебе врать, но также не хочу, чтобы ты волновалась.
«Но я еще как волнуюсь!» – думала Вивиан, когда они ступили под тень арки. Она забыла и про Сэма, и про Джонатана с Леоном Харди. И могла думать только об одном: как там мама с папой?
Они вышли на залитую солнцем площадь Эпох – Джонатан и Леон еле виднелись вдали за камнем Фабера Джона.
