Сэм ничего не сказал, но и руку Вивиан стряхивать не стал. Вивиан сидела, смотрела на звенящее крутящееся сердце часов, слушала тихий гул и нестройное звяканье шестеренок и думала, можно ли в их положении сделать хоть что-нибудь или уже нет. Плакать, как Сэм, у нее не получалось. Все было слишком плохо, чтобы плакать. Она пыталась отогнать мысли о доме и не думать, что сталось с мамой и папой, когда в двадцатом веке все так дико перекосилось. Пыталась не думать, что теперь будет с Городом Времени. Это было непросто. Она чувствовала, как дрожит башня, ровно и непрестанно, – прямо как будто в поезде едешь. И видела, как по стеклянной колонне в середине поднимается большая черная клякса, и все поворачивается, и поворачивается, и преломляется по-всякому в разных деталях стеклянного механизма, меняя очертания. Вивиан не сразу поняла, что это мертвая дозорная. После этого она старалась не следить за ней глазами. И радовалась, что Сэм с Джонатаном туда не смотрят. «Каким страшным местом станет Город Времени под властью человека вроде мистера Ли», – думала она, старательно уткнувшись взглядом в коленки. И это натолкнуло ее на мысль, которой она особенно старалась не допускать. А вдруг мистер Ли нарочно оставил их здесь до тех пор, пока часы не пробьют, чтобы они оглохли на всю жизнь? Как Вивиан ни старалась, думать получалось только об этом. И мириады стеклянных шестеренок прямо перед ней постоянно ей об этом напоминали. Башня дрожала, и из-за этого возникали всевозможные посторонние стеклянные шумы, звяки, бряки и писки, упорно и настырно перекрывавшие привычный жужжащий гул механизма. Это настолько раздражало Вивиан, что ей ничего не оставалось, кроме как включить часовую функцию и посмотреть, скоро ли полдень.
На запястье загорелись цифры – ну конечно, десять минут седьмого. После путешествий в Серебряный век и потом еще в двадцатый часы в поясе безнадежно сбились и показывали совсем не то время, что в Городе. Теперь ни за что не узнать, когда пробьют огромные часы.
– Вот зараза! – пробурчала Вивиан.
Едва она это сказала, как стеклянный механизм подернулся желтоватым сумраком. Все посмотрели вверх. Окна были закрыты плитами из того же желтоватого полупрозрачного камня, что и стены. Стало не различить, где окна, где стены.
– Замуровывают башню, – сказал Джонатан. – Я слышал, что для всех окон и дверей здесь есть ставни, но, наверное, ими раньше никогда не пользовались. Как вы думаете, это значит, что кто-то снаружи, а Ли не хотят, чтобы они попали внутрь?
Они переглянулись – теперь уже с надеждой.
– Если по колонне можно попасть в музей и обратно, может, и здесь так же? – спросил Джонатан. – Как вы считаете, можно как-то пролезть сквозь механизм?
Сэм вскочил:
– Я попробую. Я самый маленький.
– Но… – Вивиан вспомнила мертвую дозорную. Потом решила промолчать. Сэм уже ловко пробирался среди ближайших шестеренок с зазубренными острыми краями, как у пилы. Ощущение было такое, что его в любую секунду разрежет пополам. – Вернись! – слабым голосом проговорила она.
– Пусть лезет. У него хотя бы будет шанс, – сказал Джонатан. – Больше ничего хорошего нас не ждет. – Он посмотрел в высокий потолок, а потом прямо-таки взвыл: – Это все я виноват! Каждый раз, когда у меня появляется какая-то мысль, я умудряюсь все испортить! Это я нашел им Серебряный ковчег – а потом еще и пошел и сказал Инге Ли, где хранится Свинцовый!
– Заткнись! – рявкнула Вивиан. Ей пришлось отвернуться, чтобы не смотреть, как Сэм пробирается среди всей этой мерцающей механики. Он как раз протискивался под стеклянным шатуном, который все норовил его прихлопнуть, а сзади на него напирал огромный диск. Поэтому Вивиан напустилась на Джонатана. – Ты хуже Элио! Ни в чем ты не виноват! Все это сделала семейка Ли! А Свинцовый ковчег пока что никто не нашел! Ты бы лучше думал, где он, а не устраивал тут песни и пляски, как… как бешеный андроид!
– На себя посмотри! – парировал Джонатан. Он украдкой покосился на Сэма – тот пробирался под гигантским стеклянным шарниром, который ходил в сумраке туда-сюда, будто изогнутый поршень. Чтобы не смотреть, как Сэма раздавит, он повернулся к Вивиан и рассудительно продолжил: – А Свинцовый ковчег – все, что мы знаем, это то, что он яйцевидный и маленький, потому что Серебряный, наоборот, большой. Помнишь, какого размера была выемка под него? И мы считаем, что он притягивает остальные ковчеги.
Тут им с Вивиан пришлось снова посмотреть на Сэма. Тот пятился от шестерни, похожей на циркулярную пилу, а сбоку на него надвигалась другая такая же шестерня, еще больше. От этого зрелища Джонатан рассердился.
– Но если ты знаешь, какой предмет подобного размера притягивается к ковчегам, прошу тебя, скажи мне, потому что я ничего подобного не видел! – рявкнул он.
Сэм плюхнулся на спину на стеклянный пол, и шестерни его не задели.
