Первая половина «Гадкого утёнка» написана летом в имении Гиссельфельд, где я гостил несколько времени, а конец – только полгода спустя; остальные же три сказки вылились разом. С этого выпуска успех моих сказок всё возрастает. Впоследствии знаменитый художник Каульбах нарисовал к сказке «Ангел» чудную картину, которая обошла в гравюрах весь свет.
Лето 1846 г. я провёл в Нюсё вместе с Торвальдсеном; ему очень нравилась сказка «Гадкий утёнок», и он сказал мне однажды: «Ну напишите же нам новенькую забавную сказку! Вы ведь можете написать обо всём, хоть о штопальной игле!» Я и написал «Штопальную иглу».
Второй сборник содержал сказки «Ель» и «Снежная королева» и был посвящён поэту Фредерику Гёг-Гульдбергу. Идея «Ели» пришла мне однажды вечером, в королевском театре, во время представления; шла опера «Дон-Жуан»; вернувшись домой, я сейчас же принялся за сказку и кончил её поздно ночью. Первая глава «Снежной королевы» написана в Максене, близ Дрездена, остальное на родине, в Дании.
«Девочка со спичками» написана в замке «Гростен», где я, собираясь ехать за границу, провёл несколько дней. Там я получил от г. Флинха письмо с предложением написать к одному из трёх прилагаемых рисунков какую-нибудь сказку для его «Календаря». Я выбрал рисунок, изображавший бедную маленькую продавщицу спичек.
«Пропащая» выросла собственно из нескольких слов, слышанных мною в детстве от матери. Я увидел однажды на улице мальчика, спешившего с бутылкою водки к реке, где полоскала бельё его мать, и услыхал при этом, как одна известная своею строгостью барыня кричала ему из окна: «Ты опять тащишься к матери с водкой! Гадко так делать! Смотри и ты не пойди по стопам матушки! Пропащая она!» Я вернулся домой и рассказал, что слышал. Все сказали: «Да, прачка – пьяница, пропащая!» Только мать моя стала защищать её: «Не судите её так строго! Бедняжка из сил выбивается, вечно стоит в холодной воде и часто по целым дням не ест ничего горячего, надо же ей чем-нибудь подкрепиться! Конечно, нехорошо она поступает, да что же делать! Ей столько пришлось перенести! И она всё-таки женщина честная: поглядите, как она бережёт своего мальчугана!» Кроткие слова матери произвели на меня глубокое впечатление, – я ведь и сам готов был вместе с другими осудить бедную прачку! Много лет спустя одно маленькое происшествие заставило меня вспомнить, как часто и легко осуждают люди ближнего, тогда как стоит отнестись к нему мягче, и всё дело принимает совершенно иную окраску. Живо вспомнились мне тогда кроткие слова моей матери, и я написал «Пропащую».
