Тогда эльф понял, что то была месть цветов, и рассказал об этом царице пчёл, а она со всем своим роем принялась летать и жужжать вокруг благоухающего куста. Нельзя было отогнать пчёл, и кто-то из присутствовавших хотел унести куст в другую комнату, но одна пчела ужалила его в руку, он уронил цветочный горшок, и тот разбился вдребезги.
Тут все увидали череп убитого и поняли, кто был убийца.
А царица пчёл с шумом полетела по воздуху и жужжала о мести цветов, об эльфе и о том, что даже за самым крошечным лепестком скрывается кто-то, кто может рассказать о преступлении и наказать преступника.
Мне говорили, что некоторые данные относительно происхождения и появления в свет сказок были бы не совсем безынтересны для читателей, вот почему я и привожу их здесь.
К Рождеству 1829 г. вышел небольшой сборник моих стихотворений, в конце которого была помещена сказка в прозе. Слышал я её ещё в детстве и теперь попытался пересказать в стиле Музеуса, но удалось мне это, как следует, только много лет спустя, когда я наконец выступил со сказкой «Дорожный товарищ» (1836).
Настоящим же образом сказочные струны зазвенели в моей душе впервые, когда я путешествовал по Гарцу[6] в 1831 г.; там у меня сложилась сказка о старом короле, воображавшем, что он сроду не слыхивал лжи, и обещавшем поэтому руку своей дочери и полкоролевства тому, кто сумеет солгать ему.
Первый же выпуск сказок «Сказки для детей» вышел в 1835 г. и содержал «Огниво», «Маленький Клаус и Большой Клаус», «Принцесса на горошине», «Цветы маленькой Иды».
В тоне сказок должна была слышаться живая речь, рассказ, рассчитанный на слушателей-детей, но также и на взрослых. Три из первых поименованных сказок я слышал ещё ребёнком на «посиделках» и во время чистки хмеля. Сказка же «Цветы маленькой Иды», напротив, плод моей собственной фантазии, сложилась у меня как-то сразу, когда я принялся однажды рассказывать маленькой дочке поэта Тиле, Иде, о цветах ботанического сада. Я и сохранил в сказке некоторые замечания девочки.
Второй выпуск вышел в 1836 г. и содержал сказки «Лизок с вершок», «Нехороший мальчик» и «Дорожный товарищ».
Через год вышел третий выпуск с двумя сказками: «Русалочка» и «Новое платье короля».
Все эти выпуски составили затем один небольшой том. В предисловии к нему говорилось о том небольшом успехе, который, по-видимому, выпал на долю этих произведений, и, кроме того, предлагалось нечто вроде отчёта относительно того, откуда был взят материал для них. Привожу мои подлинные слова:
«К числу датских народных сказок, слышанных мною ещё в детстве и ныне появляющихся в вольной моей передаче, следует отнести сказки «Огниво», «Маленький Клаус и Большой Клаус», «Принцесса на горошине» и «Дорожный товарищ». Фабула сказки «Нехороший мальчик» заимствована из песен Анакреона[7], а фабула сказки «Новое платье короля» испанского происхождения; забавною идеею её мы обязаны принцу Дон-Мануэлю[8]. Сказки же «Цветы маленькой Иды» и «Русалочка» (впоследствии переделана в драму и поставлена на сцене народного театра в Вене) – плоды моей собственной фантазии и являются тремя первыми оригинальными моими сказками. Последняя обратила на себя некоторое внимание, и это придало мне охоту продолжать свои попытки в этом роде.
В том же году к Рождеству вышел первый выпуск нового собрания сказок. В него вошли: «Ромашка», «Стойкий оловянный солдатик» – обе оригинальные и «Дикие лебеди» – пересказ датской народной сказки.
«Свинопас» сохранил некоторое сходство со старою датскою народною сказкой, слышанною мною в детстве, но в невозможном для передачи виде. Впоследствии эта сказка была переделана в детскую комедию «Die Prinzessin von Marzipan und der Schweinehirt von Zuckerland» и поставлена на сцене в Берлине.
В 1842 г. появилась сказка «Бузинная матушка»; идею её я нашёл в народном сказании, сообщённом И. М. Тиле[9]. «В бузине обитает существо – «Бузинная матушка» или «Бузинная дева», которая и мстит за всякое насилие над деревом; в Новой Слободке хранится ещё предание о том, как один человек, срубивший бузину, вскоре затем внезапно умер». Бузинная матушка превратилась в сказке в датскую дриаду, в само воспоминание; в таком же виде она выведена и в моей волшебной пьесе, поставленной на сцене.
С годами мне становилось всё яснее и яснее, что можно сделать из сказки, а вместе с тем росло и сознание собственных сил в этой области и их пределов.
Сказки приобрели читателей не только между детьми, но и между взрослыми, поэтому новый сборник сказок, вышедший в 1845 г., был озаглавлен только «Новые сказки», без прибавления: «для детей». Первый маленький выпуск со сказками «Соловей», «Парочка» и «Гадкий утёнок» был посвящён поэту Карлу Баггеру, «как посильная благодарность за те свежие мысли и тёплые чувства, которые возбудили во мне его богатые поэзиею творения».
