Фарраши пошли но улицам, переулкам, базарам, повсюду спрашивали, нет ли у кого осла, кривого, хромого, одноухого, и наконец узнали, что на углу такой-то улицы сидит старик с трубкой и у него точно такой осел.
Фарраши разыскали старика и осла.
— Эй, почтенный, не продашь ли нам своего осла? — спросили они.
— Могу продать, только не по карману вам — семьсот туманов ему цена!
— Да ты никак спятил, дядюшка, арабского коня можно купить за 200 туманов, а ты за слепого и хромого осла такую цену заломил!
Старик плечами пожимает.
— Не хотите, не покупайте. Не я вам предлагал, не я пришел к вам продавать. Какую хочу цену, такую и спрашиваю.
— Очень уж ты, дядюшка, несговорчивый, о такой цене и думать не стоит. По сходной цене, может, и купим твоего осла.
— Ладно, вот вам последнее слово — пятьсот туманов и то ради уважения к вам, фаррашам падишаха.
Не видя иного выхода, фарраши заплатили ему пятьсот туманов и отвели к Бахлулу одноглазого, одноухого, хромого осла.
Бахлул хорошенько осмотрел осла, убедился, что это осел того старика, и тогда привязал к его шее маленький колокольчик. Потом взял в руку палку с острым железным наконечником и, воссев на осла, поехал во дворец. По дороге он подбирал лимонные и арбузные корки, очистки, огрызки и кожуру и кидал все это в хурджин, перекинутый через седло ослика. Один из фаррашей удивился:
— Эй, мулла Бахлул, твоя скаредность и бережливость нам хорошо известны — ты подбираешь корки и огрызки, чтобы продать и заработать несколько шаев, но объясни, зачем ты привязал к шее осла колокольчик?
— Э-Э, да вы совсем ничего не смыслите! Колокольчик звенит, и муравьи, заслышав звон, успевают отбежать — не попадают ослу под ноги.
Наконец Бахлул и фарраши добрались до дворца падишаха. В воротах путь им преградила стража — велела Бахлулу сойти с осла. Бахлул отказался.
— Я должен въехать во дворец на осле, а если нельзя, поеду обратно.
Стража вынуждена была расступиться и пропустить его. Осел ковылял вперед через шахский двор, но из-за кривого глаза все время забирал вбок и скоро сошел с дорожки. Шагает по цветникам, топчет нежную траву, цветы, ломает ветки роз.
Шах Аббас наблюдал за Бахлулом с айвана и хоть возмущался, велел не перечить мулле.
— Пусть поступает как хочет — он нам очень нужен. Только он один может нас теперь избавить от войны с царем франков, — сказал шах везирам.
Бахлул въехал на осле прямо в тронный зал и сразу же потребовал молоток. Он вбил маленький колышек в пол — сквозь шелковый ковер, постланный посреди зала, — и привязал к нему недоуздок. После этого он уселся на подушечку, подобрал под себя ноги, обратив лицо к шаху, и хмуро сказал:
— У меня мало времени, велите послу поживей задавать мне вопросы. Я отвечу и вернусь к своим делам.
Все присутствовавшие в тронном зале — везиры, сардары, вельможи умолкли и затаили дыхание, боясь упустить слово из ответов муллы.
Посол поднялся со своего места и сказал переводчику:
— Передай ему наш первый вопрос — где находится середина земли?
Бахлул ответил не задумываясь:
— В том месте, где я вбил и колышек для моего осла.
— А как ты это докажешь? — спросил посол.
— Если ты не согласен со мной — измерь землю, тогда узнаешь, что я прав! — предложил ему Бахлул.
Посол ничего не возразил и задал второй вопрос:
— Кого больше — умерших или живых?
— Об этом и спрашивать нечего! Понятно, мертвых больше: те, что жили прежде, умерли, а те, что живут, умирают, значит, мертвых больше.
Шах и везиры от радости не могли устоять на ногах, ведь Бахлул ответил уже на два вопроса! А у посла, наоборот, испортилось настроение, и брови у него недовольно сдвинулись, тогда он задал мулле третий вопрос:
— Сколько на небе звезд?
— Столько, сколько волос на спине этого осла, а не веришь — встань и сосчитай!
Шах и везиры расхохотались, а посол насупился и задал свой последний вопрос:
— Скажи, в каком месте земли солнце видели лишь один раз?
Бахлул ответил:
— Когда Муса[53] выводил племя иудейское из Мисра[54], Фараон погнался за ними со своим войском, чтобы не дать им уйти. На берегу моря Муса взмахнул своим жезлом, вода расступилась, и открылось дно морское. Солнце палило так, что дно мигом высохло. Муса и иудеи перебрались по сухому дну. Когда последний из иудеев выбрался на другой берег, первые всадники фараонова войска вступили в море. Когда Фараон со всем своим войском оказался на сухом морском дне, вода хлынула обратно, затопила фараона с его войском. И с того дня то дно морское не видело больше солнца и не увидит до самого Судного дня.
Когда был дан ответ на четвертый вопрос, шах Аббас приказал бить в литавры и праздновать победу шаха Ирана над царем франков. Везиры, сардары, вся знать окружили муллу Бахлула и целовали ему руки.
Посол франков поднялся и попросил разрешения удалиться. Но Бахлул остановил его.
— Господин посол, потерпи малость, у меня к тебе дело. Хочу задать тебе несколько вопросов, посмотрим, сумеешь ли ответить.
— Изволь, спрашивай, — согласился посол, садясь на свое место.
— Какая тварь живет в доме без дверей? Там ест, там и умирает.
— Не знаю, — сказал посол.
