Купец согласился и переписал на имя ювелира ореховое дерево.
Ювелир исправно служил купцу, выполнял всю работу, какую скажут, так что купец на него не нарадуется. Но прошло немного времени, и видят они, что орех стал чахнуть. Вскоре он совсем захирел, высох, и пришлось его срубить.
Однажды купец вышел в сад погулять, видит, что орех, который был переписан на имя слуги, высох и срублен под корень. А слугу звали Хаджи Али-Ага.
— Хаджи Али-Ага! — крикнул он. — Подойди-ка! Скажи, добрый человек, почему высохло это дерево?
— С того самого дня, как орех был переписан на меня, — ответил слуга, — он стал сохнуть.
Купец стал уговаривать слугу согласиться на другую плату или взять другое дерево, но слуга отказался.
— Нет у меня никого, о ком надо заботиться, — ответил он, — живу я в твоем доме и ни в чем не нуждаюсь.
Так прошло два года, наступил третий. Купец очень полюбил своего слугу, так как видел, что слуга понимает толк во всех делах и служит ему преданно.
В конце третьего года Хаджи Али-Ага заглянул как-то раз в сад и видит, что от корня срубленного дерева пробился зеленый побег и стал расти ввысь. Он, радостный, пришел к купцу и говорит:
— Мой орех снова зазеленел и расцвел, как невеста.
Купец удивился, пошел в сад и видит, что и впрямь вырос прекрасный побег.
Настал четвертый год. А дерево разрослось и принесло столько орехов, что ювелир наш подумал: «Ну теперь нечего тужить, видно, счастье мое пробудилось».
Когда орехи созрели, слуга продал их за хорошие деньги, накупил на деньги товару, пришел к своему хозяину и говорит:
— Добрый человек! Четыре года я служил у тебя, и ни разу ты не спросил, откуда я и чем занимаюсь. Я тоже не рассказывал тебе о своих делах. Ну а теперь знай, что я знатный купец Хаджи Али-Ага. А случилось со мной вот что. Однажды я торговал в своей лавке драгоценными каменьями. У меня из рук выпал дорогой самоцвет и потерялся. Сколько я ни искал его, не смог найти. Тут я смекнул, что счастье покинуло меня. Я закрыл свою лавку, продал имущество, вырученные деньги оставил на хранение у одного почтенного купца и прибыл в ваш город. Здесь я переписал на свое имя тот плодоносный орех, чтобы по этому дереву судить о том, когда проснется мое счастье. Ты сам видел, счастье так отвернулось от меня, что дерево тут же высохло, и его пришлось срубить. Я ведь вовсе не ради доходов переписал на себя то дерево. Просто мне хотелось испытать свою судьбу. И вот теперь, спустя четыре года, когда дерево вновь зазеленело и дало плоды, мне захотелось вернуться в родные края. Ведь за это время у меня не было вестей о жене и детях! Я продал урожай с ореха и на вырученные деньги купил немало товара. А теперь, прошу тебя, отпусти меня подобру-поздорову. И если за эти четыре года я провинился в чем-нибудь, то прости меня, сделай милость. Спасибо тебе за хлеб, который я ел у тебя.
Купец поднялся, поцеловал ювелира и стал просить у него прощения.
— Прости меня, — говорил он, — ведь я не знал тебя! А иначе разве я допустил бы, чтобы ты был у меня слугой?
Купец щедро одарил его, и ювелир тронулся в путь, в родной город. Как только он прибыл туда, зашел он в свою лавку, открыл дверь и вдруг видит: блестит на полу потерянный изумруд! Ювелир тотчас подобрал камень, очень обрадовался, запер скорей лавку и пошел к себе домой. Жена и дети, выбежали ему навстречу, то плачут, то смеются.
А на следующее утро ювелир отправился в свою лавку и по-прежнему начал торговать самоцветами, и так прожил в радости и веселье остаток своих дней.
Было так, а может, не было, жил на свете падишах и было у него три сына — Джамшид, Хоршид и Мохаммед. Долго жил падишах, но вот настало время вручить богу душу. Он занемог и призвал к себе сыновей.
— Слушайте меня, — сказал он им, — дети мои, мои наследники, и запомните мой наказ! В нашем городе семь ворот. Одни из них я велел запереть и замазать глиной, чтобы вы не открывали их и не выходили через них из города. В какой бы стороне вы ни надумали погулять или поохотиться, все равно не выходите через те ворота, даже не глядите на них.
Прошло после этого несколько дней, и падишах умер. Старший шахзаде, Джамшид, занял престол отца и правил целый год, не ведая горя и не обижая подданных. Однако надоела Джамшиду беспечальная жизнь, и однажды он созвал своих везиров и повелел им открыть наглухо закрытые ворота, захотелось ему выехать через них из города, посмотреть, что за ними скрывается.
Везиры пали ниц и стали отговаривать Джамшида.
— Да будем мы жертвой за тебя, шах! Не перечь обычаю предков — никогда ни один падишах не проходил через те ворота, не изволь и ты нарушать обычай.
— Твердо мое решение, едино мое слово, не перечьте мне и возражать не смейте! Поживей приготовьте все для охоты и отоприте ворота.
Везиры, увидев, что их слова не возымели действия, открыли ворота, и падишах выехал через них на охоту. А перед тем, как покинуть город, он написал везиру правой руки, что, если через сорок дней он не вернется с охоты, пусть падишахом станет его брат Хоршид.
