Джамшид и его охотники в первый день ничего не поймали и уже собирались вернуться в город, как вдруг увидели вдали красивую стройную газель. Падишах велел загонщикам окружить ее, да пригрозил, что, если упустят зверя, не сносить им головы.
Охотники тесным кольцом окружили газель. Бедняжка глянула в одну сторону, глянула в другую — все пути отрезаны, люди стеной стоят. Тогда газель перепрыгнула через голову падишаха и ускакала прочь.
Падишах сказал:
— Раз газель перескочила через мою голову, я сам ее поймаю. Возвращайтесь назад, пусть никто за мной не едет!
Все спутники Джамшида вернулись в город, только один его гулям — негр, служивший Джамшиду с детства, сказал:
— Я тебя не оставлю, мой падишах, пойду за тобой повсюду, дай мне на это разрешение.
— Хорошо, — согласился Джамшид. — Оставайся со мной.
Падишах и гулям вскочили на коней, вдели ноги в стремена и вихрем понеслись по степи за газелью. Мчались они долго, а газель никак не догонят — все дальше убегает, а потом у степной речушки и совсем скрылась из глаз, будто вода, в землю ушла. Как ни старались они найти газель, ничего не вышло.
— Давай спешимся, переведем дух, посмотрим, куда нас занесло, что это за место! — предложил падишах.
Они сошли с коней, уселись на бережку, освежились холодной водой. А вокруг пустыня, ни одной живой души не видно. Передохнув немного, Джамшид сказал гуляму:
— Иди сними хурджин[61] и принеси сюда, посмотрим, что там поесть найдется.
Черный гулям снял с коня хурджин со снедью, и они хорошенько поели. А когда утолили голод, захотели попить. Падишах хотел было горстью зачерпнуть воду, как вдруг увидел серебряную чашу и протянул к ней руку.
Едва он дотронулся до чаши, как раздался голос: «Прочь отсюда!» — и тотчас из речушки вышла девушка, прекрасная, словно луч солнца, с дубинкой в руках. Она быстро ударила ею падишаха по плечу, приговаривая: «Стань камнем!» То же самое проделала девушка с гулямом. Джамшид и его черный слуга тут же превратились в камни и скатились в воду.
Прошло сорок дней. Жители города, где правил Джамшид, не дождавшись возвращения своего падишаха, облачились в черные одежды и объявили траур, как если бы падишах их умер. Когда прошло семь дней траура, по завету Джамшида падишахом стал шахзаде Хоршид.
Год правил Хоршид своим царством тихо и мирно, а через год велел открыть загадочные ворота и принести себе охотничью одежду. Как ни просили везиры, как ни молили его не выезжать через те ворота, падишах упрямо стоял на своем.
— Не смейте мне прекословить. Я должен ехать и выеду из города только через те ворота.
Волей-неволей принесли падишаху охотничье платье, и Хоршид с несколькими охотниками покинул город.
Он тоже наказал своему везиру правой руки объявить падишахом шахзаде Мохаммеда, если сам не вернется домой через сорок дней.
Проехал Хоршид некоторое расстояние и тоже увидел прекрасную газель, пленившую его взор.
— Окружите эту газель, не дайте ей убежать. Кто упустит ее, тому голову снесу! — крикнул он.
Окружили люди газель, глянула она направо, глянула налево, — все пути отрезаны, тогда она перепрыгнула через голову самого падишаха и стрелой понеслась через степь.
Падишах задумался, потом сказал:
— Никто, кроме меня, не должен преследовать эту газель. Я сам поймаю ее и расправлюсь с ней.
Хоршид поскакал за газелью, и только один его гулям, брат гуляма, поехавшего с Джамшидом, последовал за ним.
Падишах и гулям с утра до полудня гнали коней за газелью, пока не достигли речушки, где газель вдруг пропала из виду, словно вода, ушла сквозь землю.
Хоршид, расстроенный и усталый, спешился, чтобы передохнуть и поразмыслить, как быть дальше.
Гулям привязал коней, расстелил скатерть и разложил на ней припасы, которые захватил с собой. Поели они, захотели пить.
Подошли к воде и тут увидели у воды серебряную чашу.
— Откуда тут серебряная чаша? — воскликнул удивленный гулям, а Хоршид протянул к ней руку, но едва дотронулся до нее, как послышался голос: «Прочь отсюда!» — и тут же из воды вышла девушка с дубинкой в руках. Она ударила ею Хоршида по плечу, приговаривая: «Стань камнем!» Так же поступила она с гулямом.
Падишах и гулям оба превратились в камни и скатились в речушку.
И на этот раз подданные Хоршида сорок дней прождали возвращения своего падишаха, а потом семь дней носили по нему траур. После этого падишахом объявили шахзаде Мохаммеда, стали чеканить монеты с его именем и молиться за него в мечетях.
Прошел год. Падишах Мохаммед по примеру своих братьев велел принести все нужное для охоты и распорядился открыть злополучные ворота. Везиры и на этот раз пали ниц и молили падишаха не следовать примеру братьев.
— Да будем мы жертвой за тебя, не выезжай через эти проклятые ворота, послушайся доброго совета!
Но падишах был непреклонен.
— Не тратьте зря слов, мои братья пропали, уехав через эти ворота. Я должен найти их, вот почему мне надо последовать за ними.
С этими словами Мохаммед вручил своему главному везиру бумагу, в которой было написано:
