И вот отец дал каждому по прекрасному коню: тому, что знал наизусть словарь и газеты, вороного, а тому, что обладал государственным умом и вышивал подтяжки, белого. Затем братья смазали себе уголки рта рыбьим жиром, чтобы рот быстрее и легче открывался, и собрались в путь. Все слуги высыпали на двор поглядеть, как молодые господа сядут на лошадей. Вдруг является третий брат, – всего-то их было трое, да третьего никто и не считал: далеко ему было до своих ученых братьев, и звали его попросту Ханс Чурбан.
– Куда это вы так разрядились? – спросил он.
– Едем ко двору «выговорить» себе королевну! Ты не слыхал разве, о чем барабанили по всей стране?
И ему рассказали, в чем дело.
– Эге! Так и я с вами! – сказал Ханс Чурбан.
Но братья только засмеялись и уехали.
– Отец, дай мне коня! – закричал Ханс Чурбан. – Меня страсть забрала охота жениться! Возьмет королевна меня – ладно, а не возьмет – я сам ее возьму!
– Пустомеля! – сказал отец. – Не дам я тебе коня. Ты и говорить-то не умеешь! Вот братья твои – те молодцы!
– Коли не даешь коня, я возьму козла! Он мой собственный и отлично довезет меня! – И Ханс Чурбан уселся на козла верхом, всадил ему в бока пятки и пустился вдоль по дороге. Эх ты, ну, как понесся!
– Знай наших! – закричал он и запел во все горло. А братья ехали себе потихоньку, молча; им надо было хорошенько обдумать все красные словца, которые они собирались подпустить в разговоре с королевной, – тут ведь надо было держать ухо востро.
– Го-го! – закричал Ханс Чурбан. – Вот и я! Гляньте-ка, что я нашел на дороге!
И он показал дохлую ворону.
– Чурбан! – сказали те. – Куда ты ее тащишь?
– В подарок королевне!
– Вот, вот! – сказали они, расхохотались и уехали вперед.
– Го-го! Вот и я! Гляньте-ка, что я еще нашел! Такие штуки не каждый день валяются на дороге!
Братья опять обернулись посмотреть.
– Чурбан! – сказали они. – Ведь это старый деревянный башмак, да еще без верха! И его ты тоже подаришь королевне?
– И его подарю! – ответил Ханс Чурбан. Братья засмеялись и уехали от него вперед.
– Го-го! Вот и я! – опять закричал Ханс Чурбан. – Нет, чем дальше, тем больше! Го-го!
– Ну-ка, что ты там еще нашел? – спросили братья.
– А, нет, не скажу! Вот обрадуется-то королевна!
– Тьфу! – плюнули братья. – Да ведь это грязь из канавы!
– И еще какая! – ответил Ханс Чурбан. – Первейший сорт, в руках не удержишь, так и течет!
И он набил себе грязью полный карман.
А братья пустились от него вскачь и опередили его на целый час. У городских ворот они запаслись, как и все женихи, очередными билетами и стали в ряд. В каждом ряду было по шести человек, и ставили их так близко друг к другу, что им и шевельнуться было нельзя. И хорошо, что так, не то они распороли бы друг другу спины за то только, что один стоял впереди другого.
Все остальные жители страны собрались около дворца. Многие заглядывали в самые окна, – любопытно было посмотреть, как королевна принимает женихов. Женихи входили в залу один за другим, и как кто войдет, так язык у него сейчас и отнимется!
– Не годится! – говорила королевна. – Вон его!
Вошел старший брат, тот, что знал наизусть весь словарь. Но, постояв в рядах, он позабыл решительно все, а тут еще полы скрипят, потолок зеркальный, так что видишь самого себя вверх ногами, у каждого окна по три писца, да еще один советник, и все записывают каждое слово разговора, чтобы тиснуть сейчас же в газету да продавать на углу по два скиллинга, – просто ужас. К тому же печку так натопили, что она раскалилась докрасна.
– Какая жара здесь! – сказал наконец жених.
– Да, отцу сегодня вздумалось жарить петушков! – сказала королевна.
Жених и рот разинул, такого разговора он не ожидал и не нашелся, что ответить, а ответить-то ему хотелось как-нибудь позабавнее.
– Э-э! – проговорил он.
– Не годится! – сказала королевна. – Вон!
Пришлось ему убраться восвояси. За ним явился к королевне другой брат.
– Ужасно жарко здесь! – начал он.
– Да, мы жарим сегодня петушков! – ответила королевна.
– Как, что, ка..? – пробормотал он, и все писцы написали: «как, что, ка..?»
– Не годится! – сказала королевна. – Вон!
Тут явился Ханс Чурбан. Он въехал на козле прямо в залу.
– Вот так жарища! – сказал он.
– Да, я жарю петушков! – ответила королевна.
– Вот удача! – сказал Ханс Чурбан. – Так и мне можно будет зажарить мою ворону?
– Можно! – сказала королевна. – А у тебя есть в чем жарить? У меня нет ни кастрюли, ни сковородки!
– У меня найдется! – сказал Ханс Чурбан. – Вот посудинка, да еще с ручкой!
И он вытащил из кармана старый деревянный башмак и положил в него ворону.
– Да это целый обед! – сказала королевна. – Но где ж нам взять подливку?
– А у меня в кармане! – ответил Ханс Чурбан. – У меня ее столько, что девать некуда, хоть бросай!
И он зачерпнул из кармана горсть грязи.
– Вот это я люблю! – сказала королевна. – Ты скор на ответы, за словом в карман не лазишь, тебя я и возьму в мужья! Но знаешь ли ты, что каждое наше слово записывается и завтра попадет в газеты? Видишь, у каждого окна стоят три писца, да еще один советник? А советник-то хуже всех – ничего не понимает!
