Снежный болван полностью

— «Вон! вон!» — лаяла старая цепная собака на снежного болвана.

— «Чего ты злишься?» — спросил снежный болван.

— «Как тут не злиться! — Вишь какой несносный холод», — ворчала собака.

— «Напротив! Что может быть приятнее мороза, который щемит мое тело до того, что я слышу приятный треск в моих бессуставных членах возражал снежный болван. Вот ветры мне докучают, от них мне делается тошно и я скоро худею. А эта противная, красная, пучеглазая образина, она ужасает меня своими калеными иглами. При виде её я потею от страха. Ах, какое ужасное мучение перенес я сегодня! за что она меня терзает? смотри, пол шкуры сняла она с меня!» — Это он говорил про солнце, которое только что начинало опускаться за горизонт.

Солнце село, а на место его в голубом воздухе поднялся месяц, круглый, светлый, чудесный!

— «Ах, смотри! вон оно поднялось опять с другой стороны!» — в ужасе сказал снежный болван.

— «Эх! Эх! Какой же ты необразованный снежный чурбан: принял луну за солнце!» Вот что значит, неуч, тьма! — подумала собака

«Однако ж, что это значит? Что сделалось с пучеглазым?… Бельма что ли затянули ему зрачки: он так пасмурно смотрит на меня, — видно ему совестно стало обижать меня. Ну, пусть он себе там висит да светит кому угодно, я сам белый и могу себя видеть даже в темноте. — Однако ж, какая скука стоять на одном месте, и как это делается, чтобы сойти с места?…»

— «Эй ты! воу-воука! Ходячая тварь, чего дерешь попусту горло, слышь! Мне хочется знать, как это делается, чтобы сойти с места? Мне очень захотелось двигаться. Если бы я только мог двигаться, я бы теперь пошел кататься по льду там внизу, с этими школьниками, которые поминутно падают. Вот-те на!.. Один уж себе и нос расквасил; что это у него за красная вода течет из носа?»

— «Это кровь! — отвечала собака; — я знаю кровь, я не раз пускала кровь тем мальчишкам которые меня дразнили, когда я была в барских покоях. За то я теперь на цепи! — проворчала собака и залаяла: — „Вон! вон! Вишь как я охрипла, уж не могу более выговорить как следует: вау! вау!.. Ты хочешь бегать? А вот погоди, солнце скоро тебя научит, и ты побежишь туда, где мальчики катаются по льду; я уже это видела в прошлую весну, и раньше того, как твои сродники убегали в русло, я им в след кричала вон! вон! И они убрались вон.“

— „Погоди! ты говоришь, что тот, который вон там, на верху, плавает, научит меня бегать? правда, он давеча убежал, когда я смотрел на него пристально, а теперь опять лезет с другой стороны“.

— „Ты ничего не смыслишь! — отвечала цепная собака, — и не диво, тебя смастерили-то недавно. Этот, что ты видишь там, на небе, это месяц, а тот, который снял с тебя пол шкуры и ушел, это было солнце; завтра оно опять придет; уж оно тебя научит как сбежать вниз в канаву.. — Ох! скоро будет перемена погоды: я уже слышу это по своей задней левой ноге: когда у меня ноет и болит, погода должна перемениться, это — верно!“

— „А, я начинаю тебя понимать! Ты намекаешь на эту штуку, что днем сняла с меня шкуру и научит меня бежать? О! я предчувствую что-то недоброе; неужто оно хочет моей погибели?“

— „А ты, болван, думаешь весною, летом и осенью здесь стоят? Вон! вон! — лаяла цепная собака, повернувшись три раза вокруг самой себя, и заползла в свою конуру спать.

К утру погода, в самом деле, переменилась. Сырой туман покрыл вокруг все предметы, так что из будки цепная собака не видела снежного соседа своего; потом задул пронзительный ветер и разогнал туман. Вслед за тем снежный болван показался и улыбнулся собаке, что значило: доброе утро-Барбос, но продрогшая собака от сырой стужи и холода ворчала, и делала гимнастические упражнения.

Взошло солнце, и настала прелестная погода. Деревья и кустарники были покрыты инеем, они походили на коралловый лес, и, казалось, были унизаны сверху донизу сверкающими белыми цветами. Многочисленные и тонкие ветки, скрытые летом под густотой листьев, все теперь были на виду. Они своею сияющей белизною походили на кружевную ткань; с каждой ветки лилось сияние. Плакучая береза покачивалась от ветра; казалось, в ней была жизнь как во всех деревьях летом. Это было чудесно! А когда блеснуло солнце, Боже мой! Как тут всё засверкало и засияло, точно, будто брильянтовая пыль играла на всем; по снеговому ковру сияли большие алмазы, а между ними горели бесчисленные мелкие огоньки ярче самого белого снега.

— Молоденькая пансионерка прибежала в сад с молодым юношей; они остановились недалеко от снежного болвана и любовались, глядя на сияющие деревья.

— „Это чудо как хорошо! Летом не увидишь ничего лучше этого!“ — говорила она, и глаза её блистали радостью.

— „Да, и такого дурака, как вот этот, конечно, не увидишь летом“, — отвечал молодой студент, указывая на снежного болвана. — „Он просто бесподобен!“

Молодая девушка засмеялась, кивнула головкой снежному болвану и пустилась плясать со своим приятелем по снегу, который хрустел и скрипел под их ногами; потом они скрылись в доме.