— Как это? — деловито уточнила Глупость.
— Растения должны уберечь себя от засухи. Вы только присмотритесь к нашему царству вечнозелёных и жёстколистных кустарников…
«Хорошо бы побежать, по этому пёстрому морю наперегонки с ветром!» — подумала я.
— Это невозможно, — сказала Пеларгония, и я не удивилась, что услышала ответ на мои мысли. — Под ногами кустарник, но кустарник колючий! Тут не то, что пробежаться, пройти трудно. Это только кажется, что поверхность гладкая да мягкая!
Я пригляделась внимательнее. Действительно, много растений с колючками и шипами.
«Какие растения здесь странные», — подумала я.
— Тут не растения, а уродцы кругом, — поджала губы Глупость.
Я закатила глаза, как это делала мама, когда сильно злилась.
— Растения здесь приспособлены к тому, чтобы пережить сухие летние сезоны, — вздохнула Пеларгония.
— Как это? — быстро спросила я, чтобы Глупость не влезла с каким-нибудь неделикатным вопросом.
— Обрати внимания на листья. Ничего необычного не замечаешь?
Я свесилась с листа вниз. Сначала мне вновь попались в глаза колючие заросли переплетённых между собой кустов, бугристым ковром покрывающие землю до горизонта. Но тут я пригляделась к листьям ближайших кустарников. Одни из них были такими же пушистыми, как листья Пеларгонии, другие казались толстыми и кожистыми, иногда попадались совсем высохшие узкие листочки.
— Листья отличаются от тех, которые я знаю, — осторожно начала я. — Одни толстенькие, другие пушистые, третьи совсем высохшие. Да и очень много колючек…
— Верно. А что это значит?
— Вы тут заколючились! — выпалила Глупость.
— Что сделали? — удивилась я.
— За-ко-лю-чи-лись!
— Я поняла, — ответила Пеларгония. — Всё правильно. У нас в саванне в жару одна беда: недостаток влаги в почве и воздухе. Поэтому местные растения очень стараются сберечь влагу, которая находится внутри. Влага испаряется через листья. Нужно, чтобы они умели удерживать её в себе. Для этого некоторые растения выращивают сочные, мясистые листья, приспособленные к накоплению воды, и даже покрывают их восковым налётом, чтобы уменьшить испарение. Другие растения придумали вообще избавиться от листьев и превратили часть из них в колючки. Какое же испарение с колючки!
— Да? — ехидно скривилась Глупость. — Что же, по-твоему, если такой кустик с колючками выкопать, да у нас где-нибудь в кадке посадить, у него колючки отвалятся? Ведь у нас— то влажность нормальная. От бабушкиной лейки зависит.
— Совершенно верно! — радостно ответила Пеларгония.
— Может такое случиться. Если выращивать некоторые растения во влажной среде, колючки исчезнут. Вырастут нормальные побеги и листья!
— Неужели? — всплеснула я руками.
— Да! Дрок, например! А некоторые растения, как мы, пеларгонии, опушает поверхность своих листьев. Волоски тоже защищают нас от нагревания.
КАП! КАП! КАП!
Холодная капля упала рядом со мной, и лист, на котором я стояла, качнулся.
— Вам пора домой! — торопливо заговорила Пеларгония. — Начинается холодный дождь. А вы и так уже продрогли. Но на прощанье…
Пеларгония наклонилась в сторону саванны, солнце последний раз выглянуло из-за серой пелены, и все пеларгонии приподнялись над остальными растениями саванны. Их цветы закачались, махая нам на прощанье. Но какие это были цветы! Тысячи разноцветных соцветий: снежно-белые, сиреневые, розовые, красные, тёмно-вишнёвые, бархатисто-бордовые, чёрно-фиолетовые и даже белые с розовыми веснушками!
Совсем рядом приветливо наклонились удивительные двухцветные и даже трёхцветные, похожие на весёлые кляксы цветы.
— Это всё пеларгонии? — опешила я.
— Нас более 170 видов! — Я знала, что они разные, но чтоб такие…
— Мы очень красиво смотримся в горшке, если посадить сразу несколько растений с разной окраской лепестков, — подсказала Пеларгония.
— Странные какие цветочки, — тут же нашлась Глупость, — с каким-то хоботком…
Я пригляделась к цветку, на который смотрела Глупость, он действительно был похож на длинный клювик.
— Вдыхайте! Вдыхайте наш аромат! — поторопила Пеларгония.
Я потянула носом воздух так сильно, что показалось, сейчас взлечу. И взлетела! В глазах потемнело, всё закрутилось.
Как было приятно оказаться в прогретой за день комнате. Солнце почти зашло, но воздух был горячим. Я сидела на полу. В моих руках оказался самый красивый из увиденных цветков пеларгонии. Он был с ярко бордовым глазком посередине и белоснежными лепестками.
— Это тебе подарок, — раздался затихающий голос Пеларгонии. — Во Франции в старые времена мой цветок прикалывали на грудь молодой девушке как пожелание счастливой женской судьбы.
— Спасибо! — прошептала я, погладив листочек Пеларгонии.
Я покрутила головой. Глупость исчезла.
«Конец сказке», — подумала я и побежала на кухню вытаскивать инструменты, которые бабушка использует для пересадки цветов. Затем я собрала все горшки с пеларгониями, снесла их в одну комнату и приступила к работе. Когда вошла бабушка, уже всё было сделано.
— Батюшки! — изумилась она. — Красота какая! Это кто ж тебя надоумил красную, розовую и белую герань вместе посадить?
