Мы видим, как пытливость ума и любознательность сочетаются в Леонардо с ощущением непостижимости некоторых загадок мироздания, и тогда природа предстает его воображению в фантастических сказочных образах. Такое отношение к окружающему миру вдохновляло его не только при написании сказок, легенд и «фантастических предсказаний». Оно проявляется в многочисленных рисунках, являющихся своеобразным разговором с природой, языком графики. Наряду с образами прекрасных юношей и девушек на этих рисунках можно увидеть целую вереницу обезображенных гримасами уродливых лиц крылатых драконов и прочих чудовищ. Порою Леонардо подтрунивает над собственными страхами, как, например, в сказках «Страшный зверь» или «Лев и петух», а иногда его фантазия порождает образы жестокого Василиска, бессмертной птицы Феникс или лучезарной Люмерпы. Легенду о ласковом Единороге, по всей вероятности, Рафаэль слышал из уст самого Леонардо. В римской картинной галерее Боргезе хранится написанный им дивный портрет девушки, держащей на коленях маленького единорога как символ чистоты и целомудрия.
Сказки привлекали Леонардо своей народной мудростью и служили ему верным подспорьем в его неустанных поисках заветного ключика, чтобы проникнуть в загадочную «пещеру», осветить ее светом разума и раскрыть тайны, хранимые природой. Вполне закономерно, что у великого творца возникло желание выразить на бумаге свои наблюдения и услышанные им истории. Пытливым оком натуралиста и мыслителя он хотел раскрыть «гармонию разнородного», как говорили древние. Не все его сказки равноценны, и некоторые из них представляют собой всего лишь зарисовки с натуры, что позволяет нам проникнуть в святая святых – творческую лабораторию гения.
Ему было за шестьдесят, когда по приглашению французского короля Франциска I он поселился в замке Клу близ Амбуаза, где была королевская резиденция. Судя по позднему автопортрету, он выглядел намного старше своих лет – годы скитаний наложили отпечаток. Однако по-прежнему светились ясностью и мудрым спокойствием глаза. Его парализовало, и бездействовала правая рука. Но великий труженик не сдавался и с первыми лучами солнца шел к рабочему столу в просторный зал с позолоченным плафоном, большим камином и высокими окнами, за которыми простирался парк и доносилось бормотание Луары.
Он скончался ясным весенним днем
Леонардо да Винчи занимает особое место в итальянской литературе эпохи Возрождения, которое требует еще дальнейшего изучения, и настоящая книга является одной из попыток в этом направлении. Сам он никогда не домогался писательских лавров, скромно считая себя «несведущим в литературе» человеком. Но долгие годы работал над составлением толкового словаря тосканского диалекта, послужившего основой итальянского литературного языка. Леонардо не прибегал в своих манускриптах к ученой латыни, как это было принято в то время среди эрудитов. Он ценил образную крестьянскую речь и, не считаясь с орфографией, записывал в своей тетради меткие слова и обороты. Черпая из жизни сюжеты своих сказок и легенд, Леонардо любил повторять: «Жизнь – великий учитель, и у нее есть чему поучиться даже писателям».
На письменном столе стопкой лежали одинаковые листы чистой бумаги. Но однажды один из них оказался сплошь испещренным крючочками, черточками, завитками, точками… Видимо, кто-то взял перо и, обмакнув его в чернила, исписал листок словами и разрисовал рисунками.
– Зачем тебе понадобилось подвергать меня такому неслыханному унижению? – в сердцах спросил опечаленный листок у стоявшей на столе чернильницы. – Твои несмываемые чернила запятнали мою белизну и испортили бумагу навек! Кому я теперь такой буду нужен?
– Не тужи! – ласково ответила чернильница. – Тебя вовсе не хотели унизить и не запятнали, а лишь сделали нужную запись. И теперь ты уже не простой клочок бумаги, а написанное послание. Отныне ты хранишь мысль человека, и в этом твое прямое назначение и великая ценность.
Добрая чернильница оказалась права. Прибираясь как-то на письменном столе, человек увидел беспорядочно разбросанные пожелтевшие от времени листки. Он собрал их и хотел было бросить в горящий камин, как вдруг заметил тот самый «запятнанный» листок. Выбросив за ненадобностью запылившиеся бумажки, человек бережно положил исписанный листок в ящик стола, дабы сохранить как послание разума.
Получив однажды сильный удар от огнива, кремень возмущенно спросил у обидчика:
