Тогда он вышел на улицу — прогуляться, размять ноги. Вдруг да вернется вдохновение (или неслышный голос рукокрылого сказочника?). Не вернулось. Зато при ярком свете Кравцов увидел, сколько мертвых ворон валяется вокруг дворца. Именно вокруг — внутри здания он не обнаружил не одной. Заодно не обнаружился и ход, ведущий в апартаменты Летучего Мыша. Никакого не было — даже засыпанного. Кравцов не удивился.
Последовавшие полтора часа он посвятил похоронным работам. А потом пришел Даня…
Когда они с мальчиком подошли к невысокому крылечку вагончика, Кравцова вновь посетило подзабытое ощущение — не повторявшееся с самого визита на Чертову Плешку: будто в затылок устремлен чужой, недобрый взгляд. Взгляд поверх прицела. Устремлен из графских развалин.
Чувство было резким, неожиданным, острым. Кравцов с трудом удержался, чтобы не броситься ничком на землю, предварительно отшвырнув Даню с линии огня.
Прицельные нити поползли влево — и перекрестье их сместилось с затылка Кравцова на коротко стриженую голову Дани.
— Может, всё-таки их того? Для гарантии? — спросил человек с винтовкой. Спросил, не отрываясь от оптического прицела.
— Нет!! — отрезал Женя Маркевич (пожалуй, резче, чем требовала ситуация). Потом чуть сбавил тон: — Приказ ясный: только если к писателю придет кто-то из тех троих.
Женя говорил уверенно, жестким командным тоном, — но никакой уверенности он не чувствовал. Впервые за годы службы в «Рапире» у Маркевича не было уверенности, что приказ необходимо выполнить. Чувство тягостного недоумения, впервые появившееся во время вчерашнего разговора с седоголовым, усиливалось и усиливалось.
Мужчина и мальчик вошли в вагончик. Дверь закрылась.
— Жаль… — вздохнул снайпер. — Сдается мне, что я пацана уже видел — и как раз с девкой из тех троих, из списка… Может, не сама пошла, а его прислала? Вокруг никого, положил бы я их обоих аккуратно на крылечке — и свалили бы мы отсюда без шума и пыли. Теперь поздно… Окошко у него на другую сторону.
Он вынул СВД из проема подвального окна, подогнул сошки, аккуратно положил оружие на подстеленную мешковину. И повторил:
— Жаль… Будем торчать хрен знает сколько в развалинах этих…
Маркевич ничего не ответил. Отошел в дальний конец небольшого подвального помещения, на скорую руку расчищенного от обломков. Сказал несколько коротких кодовых фраз в портативную рацию. Снайпер чутко прислушивался — но реакцию невидимого собеседника на доклад не расслышал.
На посту они были вдвоем, и еще четверо бойцов дежурили чуть в отдалении, в двух машинах — под неказистой внешностью детищ отечественного автомобилестроения скрывались мощные форсированные движки. Если бы объекту вздумалось куда-то прокатиться, оторваться от посменного наблюдения шансов у писательской «нивы» практически не было.
Одна машина — серая «Волга» — заняла позицию неподалеку от автобусной остановки, как раз посередине между графскими развалинами и проходной фабрики «Торпедо». Вторая — «девятка» с помятым крылом — стояла на склоне Поповой горы, там, где от шоссе отходил ведущий к графскому парку проселок.
Главной задачей механизированных постов было засечь всех, кто пешком или на транспорте направится в сторону развалин и вагончика — засечь и доложить по рации Маркевичу. Но серый «Лендровер-Дискавери», недавно проехавший по шоссе, к руинам не направлялся. Просто катил себе мимо — разве что медленнее, чем ездят обычно такие джипы. И ничем не привлек внимание наблюдателей: машина как машина, даже таблички «За рулем инвалид!» — и те исчезли с лобового и заднего стекол.
Зато наметанный взгляд Архивариуса сразу оценил обстановку…
«Дискавери» проехал дальше, скрывшись из виду, и припарковался неподалеку от сельского магазина. Архивариус нажал на кнопку устройства, внешне выглядевшего как автомагнитола. Но музыка из колонок не зазвучала. На деле прибор позволял плотно сканировать эфир и мгновенно засекать любой радиообмен на УКВ-волнах, происходящий поблизости.
— Приехали, чувак! Вон твой кооператив, слюнявь баблос! — заявил водитель. Был он молодой, огненно-рыжий и на редкость наглый — заломил три сотни за отнюдь не дальнюю дорогу.
Алекс внимательно осматривал окрестности — вспоминал, под какой из куч строительного мусора остался его тайник с добытыми в Ижоре номерами.
— Чё застыл, чувак?! — Нетерпеливые нотки в голосе водилы сменились угрожающими. — В борзянку играешь?! Ща-ас… — Он потянулся за чем-то, спрятанным под водительским сидением…
«Баблоса» Алекс не имел и досадливо отмахнулся рукой от нахала. В руке был зажат скальпель.
Парень захрипел. Скосил глаза вниз, уставился на металлическую ручку, торчавшую из-под нижней челюсти. Темная венозная кровь не хлынула струей — выплескивалась из раны неохотными толчками. Водитель попытался было ухватиться за скальпель — и промахнулся. И второй раз промахнулся. Наконец попал — но слабеющие пальцы соскользнули с окровавленного металла. Другая рука продолжала судорожно стискивать электрошокер, извлеченный-таки из-под сиденья — между штырьками с треском мелькали разряды…
