Там, на двух выступах пресловутого механизма, во время прощания и отпевания стояло последнее обиталище Пашки-Козыря. Процедура растянулась — оплачено все было опять же по высшему разряду: кроме батюшки, присутствовали диакон и небольшой хор певчих… Музыканты духового оркестра (судя по форме и нашивкам — курсанты военно-морского училища) переминались чуть в стороне, ожидая своего выхода.
И Кравцов отошел в сторону. К Наташе Ермаковой, которую он по привычке до сих пор называл Архиповой, было не подступиться. И уж тем более не поговорить с ней. К вдове выстроилась целая очередь солидных людей в солидных костюмах. Коллеги-бизнесмены, надо полагать.
К некоторым из них подходил распорядитель похорон — молодой человек в элегантнейшем костюме, один из Пашкиных заместителей, — и вполголоса говорил что-то. После чего выражение уместной скорби сменялось на лицах слушателей неприкрытым изумлением. Кравцов догадывался о причине (успел перекинуться парой-тройкой фраз с Натальей до начала церемонии). В права наследства она вступать не собиралась — и наверняка именно эта новость приводила бизнесменов в наблюдаемое состояние…
— Леонид Сергеевич?
Кравцов обернулся. Рядом стоял Мельничук. На похороны подполковник переоделся в штатское — и Кравцов не заметил его в преизрядной толпе собравшихся.
— Отойдем, поговорим? — предложил Мельничук. — Здесь дело, похоже, затягивается…
Они отошли подальше, под сень буйно цветущих черемух. И поговорили о другом деле — об уголовном. Которое тоже грозило затянуться.
— Пулю интересную извлекли эксперты из покойного, — сказал подполковник. —
— Приходится разбираться… Специфика выбранного жанра. Хотя, конечно, не эксперт.
— Так вот, на первый взгляд патрон пустили в ход самый стандартный. Пуля калибра 7,62. Не пистолетная, не автоматная, — винтовочная, от обычной мосинской трехлинейки. Ствол, из которого пуля вылетела, не слишком древний, — поскольку до модернизации тридцатого года нарезки у трехлинеек точили чуть под другим углом.
Кравцов кивнул. Уж на таком-то уровне в предмете обсуждения он разбирался. Но уточнил:
— Так в чем же неправильность? Насколько я знаю, под этот патрон наделали предостаточно снайперских винтовок. Плюс охотничьи карабины — с хорошей оптикой работают не хуже боевых систем.
— Все правильно, — согласился Мельничук. — Всё так… Неправильность в самой пуле. Эксперты ничего не могут понять. Судя по тому, как снизу, в донце завальцована оболочка, пуля сделана — самое позднее — в сорок седьмом году. А то и раньше, в войну. Потом заводская технология на этой операции изменилась.
Подполковник замолчал. Вопросительно смотрел на Кравцова. Предлагал озвучить напрашивающийся вывод? Ладно, озвучим.
— Значит, вы были правы. Работал не киллер — те с древними и ненадежными боеприпасами связываться не станут. Кто-то из своих, из спасовских. Достал из тайника от деда унаследованную винтовку, и…
Подполковник поднял руку, остановив рассуждения Кравцова.
— Повторяю: дело не в стволе, а в пуле! Технология старая, но судя по тому, как окислилась оболочка, — сделали патрон несколько недель назад. Полтора месяца — максимум.
— Идеальные условия хранения? — неуверенно предположил Кравцов. А в памяти тут же всплыла картинка: освещенный светом факела подвал и поблескивающий на каменном столе немецкий патрон. Новенький, будто вчера сделанный… Но как рассказать подполковнику об этаком местечке с идеальными условиями хранения?
— Да нет, не хранился тот патрончик, залитый смазкой, — ее микроследы, как ни обтирай, все равно останутся. На воздухе лежал, и окислялся, как положено. Но очень недолго… Версия одна: на уцелевшем от демонтажа оборудовании кто-то незаконно шлепает патроны. Да что-то не верится — за столько лет не тут, так там уж засветились бы эти пульки…
Подполковник вновь замолчал. Поглядывал на собеседника, словно ждал: сейчас господин писатель возьмет да и объяснит все загадки и неясности.
Но Кравцов ничего не объяснял. Чтобы поверить в то, что он мог сказать, стоило пожить недельку-другую в самом центре пентагонона — большого, нанесенного на карту. Посмотреть многосерийные ночные кошмары, имеющие обыкновение сниться в этом месте. Совершить экскурсию в подвал Летучего Мыша — существующий где угодно, только не в нашем времени…
Мельничук, так и не дождавшись ответа, неожиданно сменил тему:
— Скажите, вы ведь знакомы с Сергеем Васильевичем Дибичем?
Кравцов мысленно поперхнулся. С трудом выдавил:
— Н-нет… С Сергеем Васильевичем незнаком…
Он действительно был знаком — если это можно назвать знакомством — с другим Дибичем. С Иваном Ильичем. Вернее, с существом, выглядящим как гигантская летучая мышь — и разговаривающим порой голосом штабс-ротмистра…
— Знакомы, Леонид Сергеевич, знакомы… Но, очевидно, знаете его под псевдонимом Архивариус. Так вот, вчера вечером Архивариуса пытались убить. Застрелить. Вам не кажется, что с вашими знакомыми подобные происшествия случаются слишком часто?
