Вот в сумерки возвратился домой черный ман-гус. Хотел было кнут за балку положить, да о колышек укололся. Хотел на кровать сесть, да о колоду больно ударился, хотел кумыса напиться, да змея его крепко ужалила, хотел огонь в очаге развести, стал пепел ворошить — яйца разбились, все глаза ему залепило. Испугался мангус. «Ну, — думает, — не иначе конец мне пришел». Хотел из юрты выползти, вдохнуть напоследок свежего воздуха, да свалилась ему на голову медная колотушка и прибила его насмерть.
Вылез старичок из своего убежища, и такой смех его разобрал! Подумать только! Он такой маленький, ростом в пядь, а одолел грозного и сильного мангуса!
Стал лама работу принимать. Возьмет в руки шкурку, посмотрит-посмотрит и ну бить ее об забор.
— Что вы делаете, уважаемый лама? — удивился Бадай.
— Проверяю, мягка ли шкурка. Коли жесткая, обязательно стучит. У нас здесь все так делают.
Остался лама доволен работой Бадая. Открыл ящик, долго в нем рылся и наконец извлек оттуда одну-единственную лепешку. Но что это была за лепешка! Старая, высохшая, сморщенная. Ее не разгрызли бы даже крепкие собачьи клыки. Не долго думая треснул Бадай ламу этой лепешкой.
— Ой-ой-ой! — вскричал лама. — Что ты делаешь, негодник?
— Проверяю, мягка ли лепешка. У нас дома всегда так проверяют. Ваша лепешка вон как застучала. Пусть же всегда и овчины ваши будут такими же мягкими, как эта лепешка!
Решил Бадай отдохнуть, посидеть в тишине. Вдруг слышит — шаги! Испугался Бадай, что лама может принять его за воришку, и поспешно спрятался за изображение Будды[45].
Вошел лама, поставил перед Буддой чашечку с едой, да только видит Бадай, что лама хитрит — вместо еды в чашечке вода. Рассердился Бадай: не лукавь лама, поживился бы он! Бадай ведь со вчерашнего дня ничего не ел.
— А где чай с крупой? — грозно произнес Бадай.
Оторопел лама, сломя голову помчался прочь и вскоре вернулся с большой чашей, до краев наполненной рисом.
— А где мясо? — еще более сурово произнес Бадай.
Кинулся лама на кухню и принес большое блюдо с бараниной и полный кувшин душистого кумыса.
— Теперь ступай прочь отсюда! — приказал Бадай.
Лама, не переставая кланяться изображению Будды, удалился.
Вышел Бадай из своего убежища и отлично пообедал. А потом растянулся на полу и крепко заснул.
Рано-рано утром покинул Бадай гостеприимный храм, вот только забыл там свои старые башмаки.
Пришел лама в храм, видит, башмаки валяются, и решил, что Будда специально оставил их. Поставил он башмаки посреди храма, на самое почетное место, и стали служители храма им поклоняться.
Соберет он шерсть, что оставляют овцы на колючках, из шерсти сваляет войлок, обменяет войлок на кобылу, кобыла принесет жеребенка, жеребенок вырастет в хорошего скакуна, а за скакуна можно и юрту купить.
С тем и отправился Бадай к торговцу.
— Продай мне юрту, — просит, — дам за нее хорошего скакуна.
Согласился торговец, Бадай скорей стал складывать юрту — забрать с собой хочет.
— Э-э, погоди, а где же скакун? — удивился торговец.
— С завтрашнего дня я начинаю собирать шерсть, что оставляют овцы на колючках, из шерсти сваляю войлок, войлок обменяю на кобылу, кобыла принесет жеребенка, жеребенок вырастет в хорошего скакуна. Тогда и отдам тебе этого скакуна.
Взвалил Бадай юрту на плечо и пошагал прочь, а глупый торговец так и остался стоять с раскрытым ртом.
— Месяц в колодец упал!
Насадил он крюк на конец веревки и принялся месяц из воды вылавливать. Зацепился крюк за камень на дне колодца, веревка и лопнула. Повалился глупец на спину, смотрит — месяц на небе.
— Ну и устал же я! — вытер глупец пот со лба. — Зато месяц снова на своем месте!
Однажды птичка нашла дерево, покрытое спелыми и созревающими плодами. Их было так много, что она не смогла бы склевать их и за год. Около дерева не было ни одной птицы.
