- Верно, верно! - весело засмеялся парень. - Конечно! Я знаю! Я помню! Отец мне рассказывал, что было еще и такое: однажды по этому огуречному мосту шли верблюды с поклажей, везли драгоценности царские. А мост-огурец раскачался, затрясся - верблюды в канаву свалились, да и утонули. А отец мой в огурце сидел, спал там. Проснулся он от этого шума и выглянул из огурца. Собрал потом потихоньку все царские сокровища и сделался богачом. И я тебе вот что еще расскажу! У нас были ульи пчелиные, штук этак триста. И каждое утро отец пересчитывал пчел. Как-то утром считал он, считал одной пчелы не хватает! Куда она делась? Отец и туда и сюда - ну, как не бывало пчелы. Что делать? Оседлал мой отец петуха, поехал по свету искать озорную пчелу. Весь свет объехал - до самого края добрался. Пчелы нет и нет! А как стал подъезжать к Багдаду - видит: пчелу запрягли в плуг, и она пашет в паре с волом чью-то ниву. Отец мой, конечно, пчелу живехонько распряг и погнал перед собой. Привел ее, в улей пустил. Потом расседлал петуха, глядь, на спине у бедняги рана. Что делать? Решил вылечить петуха. А как? Испробовал одно зелье, другое - петух все болеет! И вот наконец кто-то дал ему добрый совет: расколоть орех, ядро разжевать - и к ране приложить. Отец так и сделал, да сверху еще землицей присыпал и завязал. Наутро приходит в курятник, развязал тряпицу, видит - диво! Орех-то уже побег дал, и листочки распустились. Вырос орех ростом с дуб, собрали с него урожай небывалый. Галки в ветвях свили гнезда, галчат вывели. А сорванцы ребятишки увидели галок - и давай кидать в них камнями да комами земли, хотели орехов достать и галчат раздобыть. Столько там, наверху, накопилось всяческой дряни, что вскоре уже стало там не дерево, а изрядный участок земли, и отец рассудил, что можно там высеять много семян, не меньше десяти, да, кроме того, еще роща останется. Распахал отец ту землю девятью плугами, хлеб там посеял. А рощу оставил нетронутой, в ней поселились медведи, лисицы и волки. Вот время пришло, мой отец пригласил жнецов, парней и девиц из трех окрестных деревень. Только было принялись они за работу - из лесу выглянула лиса. Тут парни и девушки бросились ловить лисицу; поймать ее не поймали, а кто-то в нее кинул серп. Вонзилась тут рукоятка серпа прямо в бок лисице. От боли несчастная стала метаться туда и сюда - так все поле одна и сжала. А кончила жать - к лесу помчалась. Тут выскочил серп из Лисицына бока, а рядом на землю записка упала. Жницы подобрали ее, а прочесть не умеют. К судье отнесли, прочитать попросили...
- А что же судья? - перебил обманщик Кьосе.
- Судья им сказал - здесь написано: нечего Кьосе хитрить понапрасну, пусть тотчас отдаст и муку, и погачу, и дочку в придачу.
Вот так и признал себя побежденным обманщик Кьосе и отдал парнишке и муку, и погачу, и дочку - в придачу. А парень взвалил мешки на осла, взял невесту за руку - и домой!
Македония. Перевод с македонского Д. Толовского и Н. Савинова
"ВОЖАК-ТО МОЙ"
У одного человека была жена. Она всегда хотела, чтобы последнее слово было за ней, и бедному мужу каждый раз приходилось уступать. Как-то раз сидели они перед домом, в небе пролетала большая стая журавлей. Один журавль летел впереди всех. Жена посмотрела на стаю и говорит мужу:
- Видишь вон того журавля, что летит впереди? Это мой.
- Нет, жена, - отвечает муж, - это вожак, и он у них старший. А ведь для тебя я - старший. Стало быть, он мой.
- Нет, не твой, а мой.
И заладила она свое: "Не твой, а мой", - наконец они поссорились.
- Если ты не признаешь, что вожак мой, - говорит жена, - я умру.
- Ну и умирай. Хоть раз, да последнее слово будет за мной.
Жена легла и притворилась, будто умерла. Пролежала она так всю ночь, а наутро муж ей и говорит:
- Вставай, а то пойду и позову женщин обмывать и обряжать тебя.
- А вожак мой?
- Нет.
- Ну, коли не мой, пусть меня обмывают.
Муж позвал женщин. Они обмыли и обрядили ее. Тут он подошел и будто плачет над ней, а сам шепнул:
- Вставай, а не то пойду и скажу, чтоб объявили о твоей смерти.
- А вожак мой?
- Нет, не твой.
- Ну, коли не мой, пусть объявляют.
Немного погодя муж опять шепнул:
- Вставай, сейчас придет поп с мальчиками-служками, хоронить тебя будут.
- А вожак мой?
- Нет, не твой!
- Ну, коли не мой, пусть хоронят.
Пришел поп со служками, собрался народ, вынесли ее во двор, и священник прочел отходную. Муж опять наклонился, будто плачет, а сам шепнул жене:
- Вставай, несчастная! Ведь тебя сейчас в могилу опустят!
- А вожак мой?
- Нет, не твой.
- Ну, коли не мой, пусть опускают.
Отнесли ее на кладбище, опустили в могилу. Священник, по обычаю, бросил горсть земли и ушел. Муж говорит провожавшим:
- Идите, люди добрые, ко мне домой. Я сам засыплю могилу, как обещал покойнице.
Одни ушли, другие нет, а муж спустился в могилу и закричал жене сквозь крышку гроба:
- Вставай, проклятая! Тебя ведь сейчас землей засыплют.
- А вожак мой?
- Нет, не твой.
- Ну, коли не мой, иди себе домой и справляй по мне поминки. А меня пусть засыпают.
Понял тут муж, что ее ничем не пронять, поднял крышку гроба и говорит:
