Сказки Нью-Йорка полностью

О’Рурк: (громко) Осторожней, Корнелий. Не позволяй ему говорить с тобой в таком тоне. (Крисчен улыбается.) Адмирал, ты будешь драться с Корнелием или нет?

Адмирал: Буду, если только он готов к бою.

О’Рурк: Да. Осталось надеть перчатки.

О’Рурк помогает Крисчену надеть перчатки.

Адмирал: Гертруда, помоги мне, пожалуйста. Затяни шнуровку на запястье. Крепко-накрепко. Без узелков.

О’Рурк: Напоминаю правила. Никаких ударов во время тайм-аута. Удары в затылок запрещены. Я буду строго следить за нарушениями.

Адмирал: Не надо мне никаких правил.

О’Рурк: Я хочу, чтобы борьба велась справедливо. Особенно в присутствии дамы. Ну-с, поглядим на вас. (Смотрит на часы.) Проверим гонг. (Звенит звонок.) Отлично. По следующему звонку можете сходиться. (Адмирал сбрасывает халат. Бедный Крисчен от страха ведет себя немного развязано, но даже в эти трудные минуты его лицо сияет. Двое соперников безмозгло проскальзывают между канатов, обшитых бархатом. Расходятся по своим углам, затем прохаживаются к нейтральным углам, демонстрируя воображаемым зрителям свою мощь. Оба ждут сигнала судьи. О’Рурк сидит на кушетке с чайником в руке. Рядом с ним Гертруда Джентл.) Если ты, Адмирал, не возражаешь, я налью себе чашечку чая для бóльшего удовольствия.

Адмирал: Отвали.

О’Рурк: (наливая и потягивая чай) Ах, каков чаек! Жаль, конечно, что вам нельзя его попробовать.

Адмирал: Мерзавец.

О’Рурк: Сейчас-сейчас, только подзаряжусь свежим чайком. (Гертруде Джентл) Чай для Адмирала — главный спортивный снаряд, исключительно с помощью него он вырастил себе такие грабли. Я догадываюсь, в какое место ты сразу ударишь Крисчена своим штопором. Корнелий, твоя задача сейчас — суметь уклониться от его кулака.

Крисчен: Я устою, даже если Адмирал станет использовать свои штопоры.

О’Рурк: Так держать, Крисчен! Я вовсе не собираюсь откладывать начало вашей схватки, но все же, если уж ты, Адмирал, будешь махаться своими крючьями, то, уж, пожалуйста, только в полсилы. Я, как судья этой схватки, имею право устанавливать свои правила. Итак, через минуту я даю гонг. (О’Рурк подходит к стене и снимает с крючка боксерский шлем.) Погодите, только надену шлем. А то во всех нас живет разъяренный зверь. И помни, Корнелий, что твое будущее зависит от тебя. Ты понял меня?

Крисчен: Да, спасибо.

«Бом» — звучит гонг.

О’Рурк: Итак, сходитесь, и пусть победит сильнейший.

Джентл: (добросердечно и с большим участием) А они не покалечат друг друга?

О’Рурк: (шепотом) Ну что вы! Матч — это только насмешка над Адмиралом, сам он не смог бы порвать и паутинной нити.

Джентл: Ах, так это только шутка!

О’Рурк: Шутка и больше ничего. Корнелий, опасайся правой руки Адмирала, держись лучше своей правой стороны. Адмирал, ты помнишь то, о чем я тебя просил?

Адмирал: Заткнись.

О’Рурк: Корнелий, следуй моим советам. Силы и умение Адмирала равны твоим. (Корнелий Крисчен вдруг резко отворачивается и откровенно уходит из боя.) Эй, Корнелий, не отходи, дерись как настоящий мужчина. Не трусь.

Адмирал: Он уходит от меня. Я же не могу бить ему в спину.

О’Рурк: Так чего же ты хочешь, если дураку видно, что ты все же собираешься махать своими штопорами? Противнику остается только честно уклониться от схватки. Крисчен, кстати, бегает, как леопард, — я уверяю тебя. А убегающего человека невероятно трудно ударить. Да, и берегись правой руки Крисчена, Адмирал. Она наносит внезапные и очень отважные удары.

Адмирал: Мне на это наплевать.

О’Рурк: С тобой все в порядке, Корнелий?

Крисчен: Да, все хорошо. Просто была небольшая разминка.

О’Рурк: Нацепи хорошенько перчатки, вот так, защищайся левой, держи ее у плеча, готовься бить правой. И не попадайся под пьяную руку Адмирала.

Адмирал: Ужасно смешно, Майк.

О’Рурк: Я не позволю находиться на ринге бездумной, несознательной плоти, Адмирал. Я слежу за твоими действиями.

Адмирал: Почему бы тебе, наконец, не заткнутся?

О’Рурк: Я несу ответственность за ваши жизни. Как капитан на корабле.