долго сидела, пытаясь угадать, что сделает Сергей Александрович, когда
узнает. Ничего хорошего я не ждала. И не ошиблась…
Около шести я услышала тяжелые шаги Графа. Внешне он был
спокоен. Вошел, уселся в кресло: - Вчера Вы выразили желание уехать в
Россию. Собирайтеь. Карета будет готова через час.
Я спросила удивленно: - Что случилось? Отчего такая спешка?
- Я не намерен вступать с Вами в рассуждения. – сказал Сергей Алек-
сандрович. – После того зверства, которое по вашему наущению
сотворили над бедной Жюли, я с Вами и разговаривать не хочу!
- Но что же с ней сделали? И кто? Какое отношение имею я к этой
истории?
- Не принимайте вид невинности! Бедную девочку посадили в
клоповник с воровками и уличными женщинами. А потом выпороли!!!
Кровь закипает в жилах! Ни слова более. Собирайтесь.
- Хорошо. Позвольте мне уйти из Вашего дома. Я не намерена мешать
Вам. Живите, как хотите.
- Ни в коем случае, – возразил Граф. Я видела, что он страшно возбуж-
ден и с трудом удерживается от крика. – Жить с вами в одном городе,
дышать одним воздухом далее я не могу! Я прекрасно знаю, что задер-
жись Вы в Штутгарте, как тут же найдёте сто путей отомстить и мне, и
Жюли. Этого я не допущу.
- Мне нужно два – три дня, чтобы привести в порядок мои дела…
- Ваших дел здесь более не осталось! Вы уже сделали всё, что могли.
- Но мой сын.
- Вы его более не увидите. Я должен оберечь ребёнка от столь чудо-
вищной женщины.
- Граф, вы жестоки и несправедливы! Вы обвинили меня Бог знает в
чём, на основании нелепых, ничем не подтверждённых подозрений…
Вам будет стыдно, Граф! Как Вы поступаете с женщиной, которая Вас
любит, которая Вам отдала жизнь и честь свою, с матерью своего сына!
Сергей Александрович встал, и, опираясь на трость, забегал по
комнате.
- Нет, Мадам! Более Вам ни обмануть, ни разжалобить меня не удастся.
Ежели вздумаете упрямиться, Вас повезут силой! И освободят только в
России. Собирайтесь! Вам остался час.
Высокие английские часы пробили три четверти седьмого.
- Господи! Как страшно она настроила его против меня, - подумала я, -
Что же делать? Обесчещенная, одна, без денег. Невозможно! Кто может
помочь мне? Скоро придёт Адам. Последняя надежда.
Матка Боска Ченстоховска, помоги и помилуй!
Я взяла шкатулку и начала укладывать драгоценности. Сергей
Александрович не уходил. Я перешла в голубую гостиную. Он за мной.
Нужно вывести его из себя, - подумала я.- Пусть он кричит, набро-
сится на меня… Тогда у Адама будет повод заступиться.
196
Было без пяти минут семь.
- Вы бесчестный человек, Граф, – сказала я ему. – Ведете себя, как
подлец. Вы обманули меня, привезли сюда, а теперь издеваетесь над
порядочной женщиной. И из-за чего? Из-за этой подлой, наглой твари! И
выпороли-то её наверное за дело. Небось, украла что-нибудь…
Этого Граф, конечно, не выдержал. Закричал, что я негодяйка, интри-
ганка, подлая, бесчестная женщина…
А я всё поглядывала на часы и напряженно слушала: не скрипнет ли
дверь внизу. Скрипнула наконец! Только тут я позволила себе запла-
кать. С величайшим трудом сдерживала я слёзы последний час.
Теперь было можно. Я рыдала. И, слыша торопливые шаги Адама по
лестнице, не выдержала и быстро, по-женски, сказала Графу:
- Да и как ждать от вас благородства. Ваша мать была публичной
женщиной!
Вот тут-то он и замахнулся на меня тростью…
Проводив Адама, я долго сидела и плакала над трупом Сергея
Александровича. Я любила его и, конечно, не хотела ему такого неле-
пого конца. Но, живым – жить… Я села к столу и написала:
И отослала казачка во Дворец. Скоро приехала карета, принц Людвиг
взял меня за руку и увёл из этого дома. Навсегда.
IX
Я получил роту в своём же Семеновском полку. На этот раз и гвардию
двинули навстречу грозному Бонапарту. В конце ноября, в Ольмюце, мы
соединились с армией Кутузова. Предстояло Генеральное сражение.
Молодёжь рвалась в бой, опытные офицеры тихонько твердили об
Австрийской измене.
Что рассказать тебе, сын, о несчастной битве Аустрелицкой? Наш
полк долго стоял без всякой пользы под французскими ядрами. Потом, в
сумерках, уходили с поля боя, бросив раненых и убитых товарищей…
Наш полковник не послушал приказа и увёл полк дальней дорогой, не
напрямик, через пруды. Сколько там наших потонуло…
Никаких отличий в этой кумпании я не получил. За проигранные
сражения орденов не дают.
Снова началась привычная служба в Петербурге, но мир длился не
долго. Зимой 1806 года гвардию вновь двинули к полю боя. Снова
началась война с Наполеоном. В первых боях новой кумпании наш полк
