не участвовал. Но в битве при Фридланде пришлось и нам испить
197
горького вволю. Там Бонапарт поймал наше войско в ловушку.
Стесненные в излучине реки Алле, с рассвета сдерживали мы бешеный
натиск французов. Ещё утром погиб наш командир батальона, и я принял
команду.
Полк стоял в батальонных кареях. Много наших уже погибло, и
дважды я командовал сомкнуть ряды… Но вот, в два пополудни, корпус
Нея двинулся в решительный приступ. На нас шла гусарская дивизия
Монбрена. Как они шли! Летели, как боги! Казалось, этой лавины ничем
не удержать…
Но надо было устоять.
- Заряжай, – скомандовал я, - Целься! – и, когда смог различить белки
глаз у людей и лошадей, - Пли!
Залп батальона в упор, в морды лошадей, всё-таки задержал их. Карре
устояло! Справа держался батальон Петра Шереметьева. А вот соседнее
карре Измаиловцев, слева, дрогнуло, и их изрубили в клочья.
Гусары отхлынули, перестроились и вновь полетели на нас! И ещё раз
мы встретили их залпом в упор, а потом штыками. Устояли!
После третьей атаки Монбрена я был ранен картечной пулей в бедро.
Солдаты вынесли меня из этой свалки… В плен не попал, но почти год
провалялся в госпитале.
И опять меня обошли производством! Когда в августе 1808-го я
вернулся в полк, то наш командир, граф Салтыков даже извинился:
- Думали, ты не выжил… Ладно! На днях первый батальон выступит в
Эрфурт. Там будет свидание Государя с Императором Наполеоном. Я
включу в него твою роту. На глазах у Государя отличиться легче!
В Эрфурте было много парадов и смотров. Но до Царя далеко, а
знатных заступников у меня не было… И вступился за меня не друг, а
враг.
На очередном смотру, когда два Государя объезжали строй Русской
гвардии, Наполеон похвалил храбрость русских. И генерал Монбрен,
ехавший в его свите, вдруг узнал меня!
- Да, Сир, – сказал он, - Вон, на правом фланге капитан с русыми
усами. Я его с Фридланда запомнил! Три раза я водил своих гусар на его
батальон, а так и не смог сбить их с места!
Все взоры устремились на меня. И тут Государь меня вспомнил:
- Капитан Коллонтай. Отличный офицер! Я его знаю…
В тот же день я получил Георгиевский крест, чин майора и, от
Наполеона, орден Почетного Легиона.
В Петрбурге, через месяц, нечаянно я узнал из третьих рук, что моя
Ева живёт в Париже с этим самым Монбреном!
Х
Над аппартаментами принца Людвига в правом крыле дворца мне
приготовили покои. Принц ещё с утра приказал “на всякий случай”
198
привести их в порядок… Не успела я оглядеться на новом месте, как ко
мне зашла герцогиня Лизелотта. Расцеловала, посочувствовала и
вручила золотой ключ Камерфрау.
Моё пребывание во дворце с первого дня приняло вид законный.
Принц Людвиг чрезвычайно заботился о приличиях. Он был удиви-
тельно внимателен к мелочам, а по наблюдательности не уступал
женщине. Ко мне он относился с постоянной нежностью и заботли-
востью. Признаться, временами это меня утомляло.
Разгромив австрийцев и русских, Наполеон в очередной раз перекро-
ил карту Европы. Он был щедр к союзникам: Герцог Фердинанд –
Максимилиан получил от него титул Короля и богатые австрийские про-
винции - Констанц и Швабию. Там, в Швабии, для меня выделили граф-
ство Розенгейм: шесть деревень, два монастыря и замок. Я получила
титул графини фон Розен унд Розенгейм.
Сейчас там управителем Франц Шененберг, человек честный и
надёжный. Треть доходов от этого графства перейдут тебе, внученька, и
к твоим детям.
Вскоре был основан Рейнский союз, в который, вместе с 15 другими
государями, вошел и Король Вюртембергский. Бонапарт стал его про-
тектором.
При дворе все, и принц Людвиг тоже, благоговели перед Наплоеоном.
Быть его союзником, слугой считалось верхом государственной муд-
рости. В каждой комнате дворца стояли бюсты Императора, его
портреты, медальоны с его профилем… Экзальтированное обожание
“Великого человека” казалось мне нелепым.
- Император не вечен, – сказала как-то я принцу Людвигу. – Он умрёт,
и Великая Империя развалится на куски… Что тогда будете делать вы,
его верные союзники?
Принц вспыхнул и впервые оборвал меня: - Прекрати, Ева! Ты жен-
щина умная, но в делах Высокой Политики ничего не смыслишь…
В августе 1807-го состоялось торжественное бракосочетание
принцессы Екатерины Вюртембергской (прелестная была девочка!) с
Жеромом Бонапартом. Всё семейство было на седьмом небе от радости.
Я познакомилась с Императором. Одно время он даже увлёкся мною,
ухаживал, присылал огромные букеты. И явно был не прочь сблизиться.
Но мне Наполеон не понравился. Он был умным человеком, гениальным
полководцем и, безусловно, гениальным актёром. Но уж слишком
выпирало в нём чувство собственного величия.
Принц Людвиг предлагал мне морганатический брак (из соображений
государственных ему сватали Баварскую принцессу, толстенькую
гусыню), но я отказалась. Он очень хотел, чтобы я родила ему сына. Да я
не хотела.
