Постановление Президиума Верховного Совета СССР от десятого апреля "О государственной поддержке выезжающих на жительство в Израиль советских евреев", безусловно активно обсуждалось и евреями-коммунистами - и с другими коммунистами, и с другими евреями, и уж тем более в семейном кругу. Стоит отметить, что подавляющее большинство коммунистов-евреев ни в какой Израиль переезжать не собирались. По разным, разумеется, причинам – кто-то занимал хорошую должность (таких было немало, как вы понимаете), а кто-то и просто ценил то, что в СССР каждый год снижают цены, а значит коммунизм действительно всё ближе с каждым годом, и уж дети то до него точно доживут (ну и какой уж тут Израиль?). По иронии судьбы, немногочисленными евреями-коммунистами, изъявлявшими добровольное желание переехать, были сплошь офицеры строевых частей Советской армии.
Делегаты странного съезда, конечно, даже не предполагали, что в Одессе уже встают под бункеровку грузопассажирские пароходы, которые первым рейсом, открывающейся судоходной линии Одесса - Хайфа, отвезут именно их, коммунистов, в качестве первых переселенцев. Знали об этом только трое, сидевшие в президиуме - Секретарь Президиума ЦК КПСС, Константин Константинович Рокоссовский, и члены Президиума ЦК, Вячеслав Михайлович Молотов и Лазарь Моисеевич Каганович. Первым на трибуну поднялся Рокоссовский.
- Здравствуйте, товарищи делегаты съезда. Центральным Комитетом Коммунистической партии Советского Союза, принято решение оказать братскому народу Израиля помощь, в создании Коммунистической партии Израиля, для чего, всех делегатов этого съезда уполномочивают составить костяк новой партии, которая понесёт самую прогрессивную идеологию коммунизма отсталым народам Ближнего Востока. Сейчас я вам зачитаю напутственное слово первого секретаря Президиума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, товарища Сталина.
Напутствие Сталина слушали не шевелясь. Полностью приводить я его не буду, по традиции того времени, письмо обильно цитировало классиков коммунизма, мало интересных современному читателю, но вкратце смысл был такой - "Вам поручается ответственное задание - прийти к власти в Израиле легальным путём. Отказаться нельзя, это задание Партии..." Закончив читать письмо Вождя, Рокоссовский отпил водички и оглядел зал, за очень редким исключением, физиономии были кислые.
- Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза рекомендует вам избрать первым секретарём товарища Молотова Вячеслава Михайловича, а секретарём Кагановича Лазаря Моисеевича. Спасибо за внимание, товарищи. Плодотворной вам работы!
Оставив трибуну, Рокоссовский не вернулся в президиум съезда, а сразу покинул зал. Всё в такой же гробовой тишине бодрый и чуть насмешливый голос Молотова прозвучал сущим издевательством.
- Здравствуйте, товарищи. Поздравляю всех вас с выпавшей нам честью, стать делегатами первого съезда Израильской коммунистической партии. Работы нашему съезду предстоит много, а времени у нас мало, поэтому предлагаю избрать президиум списком.
Молотов зачитал список из двухсот двадцати трёх, ничего никому не говорящих фамилий, тех самых строевых офицеров, изъявивших добровольное желание. Каганович поставил список на голосование, он прошёл большинством, при почти половине воздержавшихся, против не проголосовал никто.
- Хорошо, товарищи, сейчас мы сделаем небольшой перерыв, после которого, избранные в президиум займут свои места, и мы перейдём к обсуждению рабочей повестки. Вопросы?
Мандаты подняло почти пол зала, Молотов про себя усмехнулся "Вопрос у всех наверняка один и тот же..."
- Ну что же, начнём с первого ряда.
- Коммунист Вайсберг. Товарищи, почему всех нас, огульно, без нашего на то согласия, записали в евреи? У меня есть русская бабушка, и я, в отличие от того же Утёсова-Вайсбейна имею куда больше прав быть русским.
С Утёсовым и правда получилась интересная история. После публикации в Правде постановления Верховного Совета СССР, от десятого апреля пятьдесят третьего года, к нему началось настоящее паломничество поклонников и журналистов с вопросами, или просьбами не уезжать в Израиль. Артисту буквально не давали прохода, и он вынужден был сделать через газеты заявление - "Я с одна тысяча девятьсот двенадцатого года не Вайсбейн, а Утёсов, а значит русский. В семнадцатом стал советским русским. Ни в какой Израиль я не собираюсь..." На вопрос коммуниста Вайсберга, Вячеслав Михайлович Молотов ответил, чуть подпустив в голос ехидных ноток.
- У меня, товарищ Вайсберг, две русские бабушки, и два деда, а еврейская только жена, но, однако, я не оспариваю право Партии посылать меня туда, где я ей нужен. Беспартийный Утёсов может выбирать, быть ему русским, или Вайсбейном, коммунистам же это приказывает Партия. Есть ещё вопросы, товарищи? Нет вопросов. Перерыв!
