Верховный главнокомандующий Болгарской Народной Армии и Генеральный секретарь ЦК КПБ, товарищ Вылко Червенков перебодать взглядом советского маршала не смог. Он отвел глаза и заговорил примиряющим тоном.
- Я же не приказ оспариваю, Семен Михайлович, а идею озвучиваю. Сама ведь в руки плывет – вековая мечта славянских народов.
- Опять ты, Вылко, считаешь себя самым умным. Один ты все видишь, а в штабах дураки сидят. Там пять миллионов бездельников, ты чем их кормить собираешься? Они гражданские, кормить их будешь обязан.
Болгарский лидер хотел было рубануть нечто совсем не гуманное, но вовремя спохватился и только тяжело вздохнул.
Идея послать «стариков» комиссарами, с полномочиями представителей ГШСС, во все горячие точки, принадлежала товарищу Сталину. Он для формальности и себе подобные полномочия запросил, и для Андрея Януарьевича Вышинского. Город Жуков, бывший Харбин, после прибытия туда поезда «Красный Коммунар» де-факто превратился в столицу Азии. Повидаться с товарищем Сталиным пожелал даже семилетний король Таиланда - Пхумипон Адульядет, он почему-то уверился, что товарищ Сталин и есть новое воплощение Будды. Отказать мальчику не смогли, а из его детского вопроса – «Как узнать настоящего коммуниста?» и родилось впоследствии знаменитое – «У настоящего коммуниста все личные вещи помещаются в тревожный чемодан.» Ну а товарищи Ким Ир Сен и Мао Цзэдун вообще расположились в подобных поездах по соседству. В Азии как раз начались Цусимская и Тайваньская десантные операции.
Молотов сейчас комиссарил в Первом ударном израильско-добровольческом корпусе, Каганович во Втором, а Клим Ефремович Ворошилов вообще партизанил с албанской армией Энвера Ходжи по горам между Грецией и Албанией. Но старики реально были счастливы, несмотря на все тяготы и лишения. На расстроенного в лучших чувствах болгарского Главковерха, Буденный отреагировал без сочувствия.
- Потом повздыхаешь, тилиген хренов. Немедленно шестую механизированную отправь под Салоники. И не забывай, что я тебе буду писать характеристику на переаттестацию в коммунистической партии. Эти драматические вздохи оставь для внуков. Им будешь рассказывать про «вековую мечту» и вот так вздыхать. Я тебе тут не это…
24 июня 1953 года. Мексика. латифундия «Трес лагос» Примерно пятьдесят километров юго-восточнее Мехико.
Эрнст Хемингуэй отложил блокнот и отхлебнул текилы прямо из горлышка. Наконец-то, товарищ «Че» разрешил ему отправить репортаж. И этот материал, несомненно, окажется на первой полосе. А дело оказывается еще даже не началось, вчера была проведена только самая первая в большом спектакле сцена. Писать Че разрешил, но имена упоминать запретил, даже позывные, кроме, разумеется, главного героя вчерашней истории – легендарного Рамона Меркадера. Того самого ликвидатора Лейбы Бронштейна, при жизни прозванного Львом Троцким.
К сожалению, сам Меркадер от интервью наотрез отказался. Он похоже до конца не доверяет никому, из освободившего его отряда, хоть и всячески демонстрирует благодарность. Что не удивительно для человека так и не назвавшего даже своего настоящего имени. Даже под пытками. Про пытки Хемингуэй уже узнал из личного дела, прихваченного из тюрьмы вместе с освобожденным героем.
Разумеется, непосредственного участия в освобождении Меркадера, «Гринго» не принимал. Когда им разрешили пройти в здание, уже захваченной городской тюрьмы Мехико, все уже было закончено. Коминтерновцы вооружали бывших заключенных из арсенала гарнизона охраны, а товарищ Че раздавал команды группам отхода.
- Фидель, как брата прошу – без излишеств и геройств. Шумните в Мальвине, а потом через Бусео отходите на базу. Им и так уже впору разорваться, больше их дразнить нет надобности. Мексиканцы нам пока не враги. Все понял, че?
- Так точно, Команданте. Мексиканцы не враги. Шумнем и уйдем.
- Двадцать второго, к вечеру, я жду твою группу в полном составе и без раненых. Разрешаю приступить!
Тот, кого назвали Фидель, вскинул руку к выгоревшей техасской шляпе и ускользнул из кабинета начальника тюрьмы. Хемингуэй уже для себя отметил, что эти люди не ходили – они словно скользили. Прискользали и ускользали. Как призраки. Наконец командир обратил внимание и на него.
- Так, Гринго, быстро все тут сфотографируй. Архив, дело из архива, чтоб сомнений не было, ну, не мне тебя этому учить. Главное – не мешайся под ногами и слушайся Начо, когда он скажет джамп – прыгай не задумываясь. Мы сейчас в окружении, и нам еще предстоит его прорвать.
Из «окружения» ушли без боя, хотя где-то на севере иногда слышалась стрельба, но на звук боя это похоже не было. Просто ушли, не заметив никакого окружения. А через десяток кварталов Начо и вовсе решил прекратить «прорыв», зайдя в один из баров.
- Можешь промочить горло, Гринго. Отсюда тронемся через пару часов. Можешь даже напиться в стельку, дальше поедем на машине
- Ты водишь машину, Начо?
- Я вожу машину, танк и даже самолет, Гринго. И мне не нравится быть твоей нянькой. Я готовился совсем не к этому.
