Майкл О Лири сидел на террасе ресторана в отеле «Каса дель Мар» и наслаждался вечерним бризом. Сидел он в одиночестве, ресторан был пуст, как, впрочем, и весь отель, целиком зарезервированный Пенсильвания Инвест-Финанс Холдингом, для проведения трехдневного банковского симпозиума, с участием председателя Госбанка СССР, мистера Василия Попова. Заявившихся участников было более пятисот, и заезжать в отель они должны были начать завтра с утра, но сколько их теперь приедет, не знал, наверное, даже всезнающий мистер Родригес, слишком уж бурные события творились сейчас на Востоке.
Майкл О Лири отлично сознавал, что события на востоке спровоцированы той силой, частью которой теперь являлся и он сам. И он уже не винтик в этой машине, а целый агрегат, вроде динамо, которое заряжает аккумулятор. «Наше дело – делать наше дело!» - вспомнились слова комми-компаньона. Словом, совесть Майкла О Лири нисколько не терзала. Он заряжал аккумулятор, а почему янки взбесились и начали друг друга бомбить, этого лучше не знать ни ему, ни аккумулятору, ни даже мотору, который приводит машину в движение. Взбесились и взбесились, знать судьба у них такая, аминь.
События последних двух месяцев, не могли не наводить Майкла О Лири на мысли о собственной причастности, к начавшейся на востоке бойне. Находясь на посту министра торговли кабинета Макартура, Майклу не составило труда обеспечить, скупленные за бесценок промышленные активы Пенсильвания Инвест-Финанс Холдинга, выгодными долгосрочными контрактами, что вызвало бурный рост цены на акции. И тут же он получил команду от компаньона немедленно все продавать, а все полученные деньги и остающиеся под управлением холдинга компании переводить в Калифорнию, Техас и Республику Аляска. Не смотря на спешку, вырученный от продажи капитал превысил вложенный более, чем на порядок, составив тысячу тринадцать процентов доходности за полтора месяца. А неделю назад, О Лири получил от компаньона приказ «Немедленно подать в отставку по состоянию здоровья, и отправляться в Калифорнию для поправки здоровья, а заодно оформления покупки «Дуглас Эйркрафт» и организации симпозиума Госбанка СССР».
С компаньоном Майкл О Лири ни разу не виделся, с момента отлета из Вашингтона. Тот сказал, что сам его найдет в двадцать ноль-ноль накануне симпозиума. О Лири глянул на часы. Двадцать ноль одна. Очень не хотелось думать плохого. «Может спешат?»
- Не думал, что вы выберете этот отель, сеньор О Лири. Мне казалось, что у вас более консервативный вкус.
Негромкий голос мистера Родригеса за спиной, вызвал на лице ирландца блаженную улыбку. Нет, О Лири, конечно, прекрасно понимал, что теперь его в любом случае не оставят без опеки, но к своему нынешнему компаньону он привязался совершенно искренне.
- Санта Моника - наша маленькая Ирландия, мистер Родригес. Почему бы мне и не дать своим немного подзаработать? Тем более, что и «Дуглас» тут буквально по соседству.
- Кстати, поздравляю! Как все прошло?
- Как вы и велели, сразу заплатил столько, сколько он просил. Дали бы мне месяц, я бы процентов двадцать скинул.
- За этот месяц мы бы больше потеряли, сеньор. Ходят слухи, что «Дуглас Айркрафту» скоро закажут более сотни D-7. Ходят слухи, что может даже во время предстоящего симпозиума. Словом, о деньгах не печальтесь, их считают люди, намного в этом более компетентные, чем мы с вами.
- А я и не печалюсь, мистер Родригес. Это ваши деньги. До встречи с вами, у меня всех сбережений было шесть тысяч старыми. Если бы я вас не встретил, то скорее всего потерял бы и их. Лишь в случае прямого ангельского покровительства, мне удалось бы преумножить их до десятки, а я уже только на нужды ИРА пожертвовал больше двух миллионов. Я не знаю, сколько там моя доля, но уже готов признать себя вашим вечным должником.
- Ваша доля сейчас около восемнадцати миллионов, сеньор О Лири.
- Калифорнийскими?
- Советскими.
Майкл О Лири невольно присвистнул. Даже в калифорнийских долларах эта сумма была просто огромной, а в советских она увеличивалась почти в четыре раза.
- Скажите, мистер Родригес, а куда бы вы потратили такие деньги? Ведь вы коммунист, а ваш Сталин сказал, что все личные вещи коммуниста должны помещаться в один чемодан.
- К чему этот вопрос, сеньор О Лири? У меня таких денег нет, а личных вещей и на чемодан не наберется. Слишком часто приходится все бросать, знаете ли…
- Понимаю. Я бы тоже хотел стать таким коммунистом, как вы. Но даже в самый большой чемодан едва ли поместится пять миллионов вашими, а тут целых восемнадцать. Вы всегда были хорошим советчиком. Не откажите и на этот раз.
27 августа 1953 года. Париж, Елисейский дворец. Центральная комендатура ГСОВФ
