Ведьмак чувствовал шевеление черноты в этих людях. Их мышление упростилось до решения простейших задач – поесть, попить, поржать. Олег попытался найти хоть каплю стыда в эмоциях дерзких и чётких поцанов. Не смог. Они очень последовательно сами себе давно объяснили, что есть люди и жертвы, приучили себя не испытывать сомнений, а если жертвами таких же ублюдков становились знакомые, кореша или родственники, то их картина мира не менялась. Менялся ярлычок на человеке с «кореш» на «лох», с «брат» на «терпила». В редких случаях отправлялись мстить за «беспредел», но не за человека. Чернота, единожды впущенная в сознание, присасывалась и очень правдоподобно объясняла каждое своё желание. Слабому угольку разума не хватало силы оценить сразу несколько событий, разделённых во времени, и эти люди никогда не видели противоречий, ведь для каждого их поступка всякий раз создавалась новая система оправданий, и никогда система убеждений.
– Пацан, эй! – трое подошли к Блондинчику на расстояние нескольких шагов.
– Эй зовут лошадей! – Егор развернулся, неуклюже заломил шапку. Улыбался. Его глаза были трезвыми, но немного влажными – не от возбуждения и ярости, а от глубокой грусти. Олег подумал, что нужно просто смахнуть паразитов, а парней не трогать, но не успел распробовать мысль.
– Ты чё такой дерзкий! – это даже не было вопросом, лишь выкрик, сопровождающий удар в лицо. Кулак нападавшего застыл в миллиметрах от носа Егора и начал хрустеть, ломаясь о воздух, внезапно ставший твёрдым.
Сейчас на лице Егора осталось только отвращение. Олег влился в сознания нападавших и едва сдержал рвоту. Детская несформированная психика этих грабителей была напичкана немыслимым, отвратительным опытом. Их память состояла целиком из мелочных обид, гнева, похоти, зависти. Даже в самых дальних закоулках воспоминаний не было ни детского насилия, ни тяжёлых травм. Этих подонков любили родители, баловали в меру, даже пытались воспитывать, только слишком мало, без системы и настойчивости.
Всё остановилось. Замерло само время. Только бешено металось сознание Олега. Ведьмак очень хотел понять, как из маленьких человеческих детей вырастают прогнившие, сочащиеся чернотой существа. Он прокручивал перед глазами их жизни и сначала искал переломный момент, потом моменты… Неожиданное прозрение скользнуло лезвием бритвы по всем чувствам. Изо дня в день свободная воля этих людей стремилась к сегодняшнему дню, вся их жизнь была процессом принятия этого решения. Каждый из троицы не умел и не мог думать, как взрослый нормальный человек, потому что не хотел – из-за внешних условий им было слишком комфортно в нынешнем состоянии. Понять, откуда берётся импульс стремления к развитию в людях Олег не успел. Пружина времени развернулась.
Двор озарился нестерпимо ярким невидимым светом, Олег зажмурился, но всё равно ослеп на несколько секунд.
– Их нельзя исправить. Теперь ты видишь, чем они отличаются от нас? – мерный голос Егора звучал словно исходил с неба.
– А ты мог бы без спецэффектов?
– А, по-моему, очень гармонично вышло, – Егор перешёл на нормальную речь. У его ног лежал один из нападавших с раздробленной до локтя рукой. Двое других слегка контузило, и они быстро бежали в разные стороны.
– Нужно их нейтрализовать… – Егор зачерпнул снега рукой и откусил немного.
– Я за тем, который в синей куртке, – сказал Олег.
– А я за тем, что в чёрной. Встретимся здесь. Счастливой охоты, – последние слова Блондинчик произнёс через плечо на бегу.
Олег скользил по заснеженным дворам, быстро настигая жертву. Именно так. Сейчас ему совершенно не хотелось рефлексировать, искать причины и следствия. Только бег охотника. Мельтешение снежной крупы в морозном воздухе. Тусклое освещение спального района ради экономии отключали на ночь – остались секунды гореть лампочкам во дворах. Накачанные ноги поцана в синих джинсах зацепились одна за другую, и тело упало в колею. Олег видел, как в это время в нескольких кварталах от него Егор смахнул паразита с человеческого тела. Блондинчик сделал это на расстоянии. Для любого свидетеля всё выглядело бы словно спортсмен на вечерней пробежке умер от инсульта. Сам Егор стоял на краю крыши – минуту назад он вспорхнул вверх как герой комиксов, а погоню продолжал один лишь животный страх.
Олег хотел увидеть лицо, заглянуть в глаза и поискать ответы на свои вопросы, может даже попытаться обратиться к самой черноте. Ведьмак перешёл на шаг и медленно приближался к своим собственным страхам. В этот момент погасли фонари.
Человек на земле слабо шевелился и дрожал. Взрывной бег и испытанный ужас вызвали рвоту. Преследователь пинком перевернул неудачливого грабителя на спину. Сумрак скрадывал черты лица ведьмака, но неожиданно чётко выделялись глаза, из которых капала самая чёрная темнота. Грабитель зажмурился и завыл.
– Смотри на меня! – Олег не сильно наступил на живот.
– Нееееет… – выдавил из себя такой всесильный и неуязвимый совсем недавно человек. Синяя куртка задралась, и было видно, что от мочи всё больше намокали джинсы.
