Взял Капитана и Ахмеда, и вместе сходили к нотариусу за доверенностями для Александра. Отнесли ему. Анну Петровну пусть сам ловит. Договорились, что Капитан золото пока сложит у себя дома. Отпустили Капитана восвояси и заперлись в каморке у Ахмеда.
— Ну что — пойдем?
— Пойдем!
Переодеваемся. Опять мечеть, улица, базар. Около лавки Ахмеда всё так же идет игра на Зубейду. Азарт не угас за несколько месяцев. Зато игроков прибавилось.
— Ахмед, а как ты смотришь на этих игроков напротив твоего магазина?
— А чего на них смотреть? Пусть себе. Это даже торговле помогает. Потому мои приказчики им знаки и подают.
Один из игроков, видимо, узнал меня. От досады махнул рукой и плюнул себе под ноги. Понятно. Вся игра сейчас будет сорвана. Оборачивается и что-то говорит другим игрокам.
Зубейда опять летит ко мне и повисает на шее. Какое же она всё-таки чудо! Мне просто от нее не оторваться даже здесь, среди чужих глаз. Как в устоявшемся ритуале, целую ее в лобик, носик, губки… Слегка подумав, добавляю еще в ушко и шейку. Ахмед, Апи-баба и приказчики, скорчив умильные рожи, смотрят на нас и улыбаются. Когда мы с Зубейдой выходим из лавки, то игроков и след простыл.
Подходим к дому Ахмеда. Сейчас на стук в дверь выскочит чертенок и начнет нас третировать своими безобидными, но очень важными заботами. Зубейда прикладывает палец к губам и откуда-то из недр своих одежд выуживает ключ. Тихонько входим и поднимаемся на второй этаж, подходим к двери моей комнаты.
— Ага, — раздается позади звонкий голосок, — попались! Крадетесь, как воришки, без всякого «здрасте». Взрослые люди! Стыдно должно быть.
— Нам очень стыдно, Джамиля, — с угрызениями совести в голосе признаётся Зубейда. — Ты нас простишь?
— В последний раз, — и чертенка уже нет перед нами. Растворилась, словно и не было.
Заходим в мои апартаменты. Всё словно я только что вышел отсюда на минуту и вот-вот вернусь. Зубейда толкает меня на оттоманку и со смехом падает на меня сверху.
— Наконец-то! Как я тебя заждалась, Сержи-сахеб. Теперь так просто ты от меня не отделаешься. Уж что я с тобой сделаю, что сделаю, пока никто не видит!
И можете мне поверить — сделала-таки. И не раз. И не два. Или это я с ней сделал? Или сделала сначала она, а потом сделал я? Не пойму что-то. Но, в общем, всё было сделано бесподобно и с восторгом. Потом мы просто лежали и ничего не делали. Нет, вру, делали.
Прижимались друг к другу и молчали. Чем не дело?
Ахмед зашел за нами уже под вечер.
— Я днем предупредил Синдбада, что мы в Багдаде. Так что он, наверное, уже всех собрал. Пора идти.
— Я не иду, — ошарашила нас Зубейда.
— Это как это? Почему? — удивился я.
— Вы же приключения начнете искать.
— И что? Вон Шехерезада приключений не боится.
— И я с тобой, Сержи-сахеб, тоже ничего не боюсь. Но здесь всё кругом во власти халифа. Вдруг опять с ним столкнетесь, а мне не нравится, как он на меня смотрит. Мы лучше пойдем вместе на вашу встречу перед отъездом. Там-то уж халифа не будет.
— Мне тоже не нравится, как Гарун на тебя смотрит.
— Может, Зубейда и права, — сказал Ахмед. — Не то, чтобы была для нее какая-то опасность от присутствия Гаруна, но мне, например, не нравятся его повадки в отношении женщин. Может выкинуть любой фокус.
— Хорошо, оставайся дома и скучай за нас двоих.
— Слушаю, мой повелитель! Всем от меня привет передайте.
Я поцеловал Зубейду в носик, и мы с Ахмедом отправились в порт. Корабль Синдбада стоит у того же причала, что и в прошлый раз. У борта скучают он сам и Абу.
— А Зубейда где? — в один голос, даже еще не поздоровавшись, вопрошает эта пара.
— Здравствуйте, ребята. Ее сегодня не будет, — отвечает Ахмед. — В следующий раз увидите.
— Салам, Ахмед. Салам, Серж. Огорчили вы нас. Не случилось ли что? — поинтересовался Багдадский вор.
— Нет, всё хорошо.
— Хвала Аллаху! А то уж мы собрались испугаться. Проходите, все уже собрались, — подталкивает нас Синдбад к двери в свою каюту.
— А Зубейда где? — хором воскликнули Аладдин, Али-Баба и Шехерезада.
— Да успокойтесь вы все! Будет вам Зубейда в следующий раз. Жива, здорова и всем привет передает. Не смогла сегодня составить нам компанию.
Поцеловали Шехерезаду в щечку, и все расселись за столом.
— Мальчики, кто объяснит, почему стоит только мне прийти сюда — и меня сразу начинает мучить голод? Синдбад, где еда?
— Несут, несут. Не дадим тебе пропасть.
И в самом деле — матросы начали заносить синдбадовы яства. Опять же, чего тут только не было! И фазанчик специально для Шехерезады, и пловчик для всех, и рыбка для любителей, и снова грибки соленые из северных стран. Где только Синдбад их достает, плавая-то исключительно по южным морям? Грибки наводят на воспоминание.
— Синдбад, а как ты пристроил старика джинна?
— Еще никак. Так в шкафу и сидит. Я в последнее время хожу такими путями, где подходящего безлюдного места не встречается. Как попадется, так и выгружу. Ничего. Пить-есть не просит — и ладно. Пусть пока здесь и будет. Под присмотром же.
— Всё-таки жалко, что лампа прохудилась, — пожалел Аладдин. — Джинна можно было бы о чём-нибудь попросить.
