– Я… – начала было бритая девица, умолкла, смущенно потупилась, наконец набралась решимости и выпалила: – Мне сказали… сказал один человек, у вас тут можно получить новую судьбу?
Даля мысленно схватилась за голову. Ох, мамочки. Уже разболтал. Но вслух строго сказала:
– Только при условии, что вы совершеннолетняя. И учтите, сейчас их на складе всего две. Хотите иметь большой выбор, приходите в конце недели. А еще лучше – в понедельник, чтобы наверняка.
– Нет, – помотала головой девица. – Это ничего, что две. Мне и одной хватит, лишь бы прямо сейчас. Я вчера вообще в окно хотела… Нет, не слушайте меня, это неважно. Просто долго точно не вытерплю. И мне уже девятнадцать. Хотите, за документами сбегаю? Я тут рядом живу.
– Сбегайте, – кивнула Даля. – У нас с этим очень строго, – и, чтобы девица не передумала возвращаться, добавила, сменив суровый тон на ласковый: – А я пока кофе сварю.
В пятницу вечером, когда в кафе были Даля и Хлоя, пришла еще одна барышня, в розовом пальто, без татуировок, с гладко причесанными волосами, но, судя по выражению лица, с космических масштабов бардаком в голове. Спросила: «У вас еще осталась одна судьба?» – и разревелась. Как такой отказать?
В понедельник на голову Нонне свалились сперва две бойкие подружки, с порога деловито спросившие: «Ну что, завезли новую партию?» – а ближе к вечеру – толстый молодой человек, которому восемнадцать лет должно было исполниться только через месяц. Но с такими отчаянными глазами, что пришлось сделать для него исключение. В смысле дать погрызть кофейное зерно.
Во вторник толстяк привел в «Музыку и цветы» своего приятеля, а пятничная барышня – старшую сестру. Ну а дальше заработало сарафанное радио, поток клиентов нарастал. В основном это были студентки, иногда с приятелями, но чаще с подружками, иногда – большими компаниями. Кофейные зерна расходились на ура. Мальчики приходили ближе к закрытию, поодиночке. Вид имели независимый и решительный, некоторые с порога объявляли, что ни в какие глупости не верят, а сюда пришли на спор, поэтому ладно, давайте сюда вашу судьбу с низким коэффициентом экзистенциальной муки… правда, что ли, может полегчать?
Впрочем, большинство новых клиентов заходили просто так, из любопытства, о новых судьбах не заикались, но явно знали, это было заметно по напряженным лицам и возбужденно блестящим глазам. Но каждый что-нибудь да заказывал, это главное. Дела в «Музыке и цветах» понемногу пошли на лад.
Еще до начала лета подруги с удивлением обнаружили, что их заведение постепенно становится популярным молодежным кафе, хотя формат, как им до сих пор казалось, был не совсем подходящий. Но сменить его оказалось несложно: частично обновили музыкальный репертуар, научились заливать разноцветной глазурью свои фирменные шоколадные кексы, превращая их таким образом в модные капкейки, в букеты стали добавлять декоративную капусту, студентки раскупали их на ура, а для чаевых завели копилку, пестрый керамический череп, назвали Эдо в честь дурацкого берлинского шутника. Студентки его обожали, а порой, перебрав «Восторженного кофе» с ромом и сливками по Нонниному рецепту, норовили украдкой поцеловать.
Кудрявый берлинский блондин, вопреки их прогнозам, больше не появился, но в сентябре прислал фотографию джазового квартета, он – с контрабасом, на обратной стороне подпись: «Я не верил, а все получилось!», а в конце декабря открытку с красными розами из Барселоны: «Счастливого Рождества». Нонна повесила оба послания над барной стойкой. Как раз удачно совпало: музыка и цветы.
– Как пройти к морю?
Почему именно к морю, сам толком не знал. Может, потому, что родился у моря, но прожил там совсем недолго и ничего об этом не помнил, когда отца перевели в Москву, ему даже двух не исполнилось. Потом, конечно, ежегодно ездили к морю в отпуск, и было отлично, но ни по этим летним поездкам, ни по детству в целом, он вроде бы не особо скучал.
Однако это была его любимая игра – приехать в незнакомый город, все равно какой, лишь бы не приморский, и спрашивать там прохожих: «Как пройти к морю?» Дурацкая шутка, но какой же прекрасный иногда получался эффект.
Спрашивать прохожих о море, которого нет, придумал очень давно, на первом, кажется, курсе; впрочем, тогда выходило не особенно смешно. Прохожие в лучшем случае раздраженно пожимали плечами и шли дальше, а некоторые ругались, как-то неожиданно, несоразмерно обстоятельствам зло. Ничего не поделать, пока ты выглядишь, как подросток, тебя не принимают всерьез.
Зато вопрос про море оказался отличным способом знакомиться с девчонками-ровесницами, но это была уже совсем другая игра.
