Быстро подойдя к Арону, я едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Но в какой-то момент по моим щекам просто ручьем потекли слезы, и я, сама того не ожидая, ухватила его за ткань рубашки так, что полотно затрещало по швам. Арон же просто невозмутимо смотрел на то, что я буду делать дальше, даже не пытаясь высвободиться. Глядя в черную бездну его глаз, я даже сказать ничего не смогла в этот момент, настолько он парализовал меня влиянием своей внутренней силы. Чувствуя, как дрожат мои пальцы, вцепившиеся в тонкую ткань его шелковой рубашки, я, лишь издав дикий рев, спустя четверть минуты отпустила его и развернувшись пошла прочь. За мной следом пошла Марисоль.
– Не надо, – прохрипела я, гневно посмотрев на нее, – хочу побыть одна.
Марисоль кивнула и направилась следом за идущими в замок Тайлером, Ингрид и ее другом, Лилу и Хильрад. Я же подошла к скамье, располагавшейся около пруда и устало опустилась на нее, закрыв глаза. Через какое-то время на мое лицо набежала тень, и я увидела стоящую напротив меня Гвэн.
– Я хочу остаться в одиночестве, – сухо бросила я этой такой же спокойной женщине, которая своей выдержкой не уступала Арону.
Но Гвэн мало волновали мои слова. Присев рядом, она протянула мне тонкий шелковый платок.
– Вытри слезы. Все обошлось и плакать смысла нет.
Хмыкнув, я взяла платок из ее рук и вытерла мокрые щеки, ощутив аромат лаванды, которым была пропитана ткань.
– Зачем он так? Это ведь жестоко, – наконец приговорила я.
– Жестоко…, – задумчиво протянула красавица. – Жестоко будет не выуживать из вас все то, чем вы можете владеть, но не используете это потому, что не умеете, ведь жизнь вас не ставила в такие рамки, разрушив которые ваша сила бы набрала нужные обороты.
– Вы издеваетесь? – горько усмехнулась я. – Он же чуть не убил Лилу.
– Но не убил же, – ведьма перевела на меня взгляд и приподняла бровь.
– Почти убил, – не унималась я. – А если бы я не смогла? Девушка бы погибла.
– Если бы ты не смогла, то погибла бы ты в следующий раз уже где-то там, где этот дар спасет теперь тебе жизнь. Если бы ты не смогла, то погибли бы многие другие, кого теперь ты будешь знать, как спасать, поскольку с сегодняшнего дня станешь чувствовать свою силу. Арон правильно поступил. Это знают все находящиеся здесь, – рассудительными тоном проговорила Гвэн.
– Правильно поступил, – задумчиво покачала я головой. – Он умеет вообще сопереживать, сочувствовать, сострадать? – нахмурившись посмотрела я на Гвэн.
Она испытывающе посмотрела на меня, затем слегка улыбнулась и пожала плечами.
– Не знаю, – ответила она. – Он загадка для всех, кто его знает. Думаю, что ответить на вопрос, какой же на самом деле Арон, не может никто.
– Вы давно его знаете? – осторожно спросила я, видя, что ведьма настроена на разговор.
– С первых дней, как он сюда приехал, – ответила она. – Мне тогда восемнадцать только исполнилось. Король спровадил меня сюда, к подневольным. В тот день должность главного наставника как раз и отдавали Арону. Никто не знал тогда еще, что заправлять всеми будет стригфаэр, а когда об этом стало известно, то началось такое недовольство среди живущих здесь, что едва не переросло в бунт. Но когда в ворота замка въехал черный конь стригфаэра, то почему-то наступила тишина. Что-то было в нем такое, умиротворяющее, спокойное и властное, ощущая которое не хотелось идти против него. Даже мне, – усмехнулась она. – Хотя я была в первых рядах протестующих сменой наставника. У меня с стригфаэрами свои счеты. Личные, – стальным голосом сказала она. – Но Арон…нет, против него я воевать не могла. Да что тебе говорить, ты и сама видишь все, – ведьма лукаво подмигнула мне. – Но это что касается женской половины подневольных А мужская…Арону было непросто завоевывать доверие и уважение. Пару раз даже доходило до драки с кем-то из ведьмаков. Но потом мудрость, сдержанность, спокойствие и теперь вот – беспрекословное подчинение ему как лидеру нашего непростого мирка. Он должен научить нас всех не просто выживать, а и побеждать. А это, порой, идет в одну ногу с жестокими уроками с его стороны, Имани.
Выслушав Гвэн, я ответила:
– Это же ад. И правит здесь дьявол.
Меня совсем не впечатлили слова ведьмы и осталась я при своём мнении насчет всего, что здесь происходило. Я с детства слышала восхищенные рассказы о подвигах подневольных. Их всегда ставил нам в пример сам Дориэль. Восхищения было много, но только теперь я поняла, через что они проходили, прежде чем стать героями этих восторженных разговоров. Через все это предстояло пройти и мне, а делать это мне ужас как не хотелось.
– Да и, кроме того, – прервал мои мрачные мысли голос Гвэн, – не знаю, станет ли тебе легче от этих слов сейчас. Мне кажется он знал, что ты справишься с его силой и Лилу не погибнет.
– Вам точно просто кажется, – хмыкнула я.
