– Вы специально сказали мне, что Тим и Янис погибли? – спросила я, повернувшись и пристально посмотрев в глаза вервольфа.
– Да. Ты ведьма. Я не знаю, на что ты способна. Понимая, что просто так Мортэм ты не отдашь, я послал Яниса и Тима за твоей теткой. Тебе же сказал, что они погибли, чтобы ты, если бы имела дар передавать мысли, не смогла оповестить о том, что двое моих подчиненных остались на ваших землях.
– А элементаль? Она почему солгала? – скривила губы я в презрительной усмешке.
– Она попросила вернуть ей Маису в обмен на такого рода поддержку. Элементали не желают видеть в своих рядах слабых представителей, который идут на поводу привязанностей. Маиса, когда помогла тебе, от своих заработала пропуск на тот свет. Когда она окажется в той деревне, ее будет ждать там смерть, – ответил Радан.
– Ясно, – отрешенно кивнула я в ответ, скрестив руки на груди. – А тетка почему в таком блаженном состоянии? Вы же не на королевский бал ее везли. Вы выкрали ее. Она не глупая дурочка, чтобы смеяться сейчас и болтать о том, как хороша ее племянница. Вы с ней что-то сделали. Иначе она бы вам здесь все уже разнесла.
– Тим наполовину ведьмак, – ответил Радан. – Он умеет навевать спокойствие и чувство безопасности. Поэтому им и удалось вывезти твою тетку с земель вашего ковена.
– Ясно, – устало ответила я. – И что, теперь их жизни в обмен на Мортэм? – кивнула на скрипку.
Радан подошел ко мне ближе, я же отпрянула, едва сдерживая горечь.
– Скрипка и я не трону никого, – строго проговорил он.
– Радан. Это сотни жизней. Сотни! – я подошла к нему и прислонилась в отчаянии лбом к его груди. – Эта дрянь – чистой воды смерть. Я не верю, что ее потом спрячут. Не верю! После фэйри будет мой народ, я более чем уверена в этом. Ваш король не простит того, что вытворяли в нашем государстве. Вы не простите этого тоже. Будут гибнуть фэйри, ведьмы, ваши вервольфы, имена которых вы начертаете на корпусе инструмента. И в этом буду виновата я. Даже мой жестокий отец и тот хранил Мортэм так, что о ее существовании не знал никто. Никто! Он не отдал ее фэйри, чтобы они в два счета подмяли вас под себя. Он даже не сказал никому, что сила Мортэм перешла на меня, дабы сохранить это в секрете. И фэйри он пытался помочь одолеть вас погубив лишь тринадцать представителей клана Горгоны, а не вообще выкосить смертоносны отрядом всех подряд! Он понимает, что это такое. А вы? Вы понимаете? Это же адская дрянь. Радан, вы же умный. Ну пожалуйста. Не губите никого ради того, чтобы получить то, за что и вам в итоге расплачиваться нужно будет.
– Амаль, – он ласково поддел мой подбородок. – Ты говоришь о сотнях чьих-то жизней, я же говорю тебе о тех, кто дорог мне. Наше государство падет и тогда сотнями исчисляться будут не жизни фэйри, а наши.
– Но может тогда переговоры хотя бы какие-то? – взмолилась я. – Если фэйри будут знать, что у вас может быть такая сила, они отступят и все. Я более чем уверена в этом. Проведите переговоры, а я тем временем попробую решить загадку Эфириаль.
– Не сегодня – завтра рухнет оборона нашей последней границы и тогда все. Фэйри не пойдут ни на какие переговоры будучи у нужной им цели. Более об этом говорить не хочу, Амаль.
– А если бы не было этой Мортэм! – воскликнула я. – Ну вот не было бы, что тогда?
– Она есть, – строго отчеканил Радан.
– И что вы сделаете…с тетей и Маисой? – напряженно спросила я. – Если я откажусь?
– Ты правда хочешь это обсуждать? – тяжело посмотрел на меня Радан.
– Хочу, – вздернула подбородок.
Радан покачал головой, затем ответил спокойно:
– Маису отдам элементалям. Теткой твоей займутся Тим и Янис. Ты их прекрасно знаешь и понимаешь, что уж кто-кто, а они жалеть не будут никого.
– Радан, – взмолилась в итоге я, понимая, что он отнюдь не шутит.
– Скрипку, – строгий голос мужчины не предвещал ничего хорошего. – Иначе от твоей моли останутся только крылья, едва она только попадет к своим, а тетку…, – он замолчал и повел бровью, давая моему воображению волю дорисовать в мыслях то, что с ней сделают.
– Дайте мне время до завтрашнего дня, – осторожно попросила я.
– Нет, – враз отрезал вервольф, сверкнув глазами. – Бери инструмент в руки и играй.
Повернувшись к столу, я оперлась на его крышку и опустила голову. Мысли, мысли, мысли. Судорожно соображая, что делать, я с ненавистью смотрела на скрипку. Дрянь чертова, которая притаилась во мне, словно ликовала, я чувствовала это, ощущая поднимающуюся внутри бурю ее торжества. Нашла-таки лазейку.
