— Ноздри мне щекочет! — тут же подхватили остальные. — ПО ЕБАЛУ ХОЧЕ-ЕТ! Так что мы не удивились, нет — мы просто охуели, когда на том же самом месте на нас снова бросился человек с факелом в руках. Сначала пламя вспыхнуло в кустах — это Даня запалил приготовленный заранее факел, а затем на дорогу выскочил и он сам. Только на этот раз вместо меча Даня сжимал в руке открытую канистру с бензином.
— Ну что, суки! — заорал Даня. — ЧЬИ ПАЛАТКИ БУДУТ ГОРЕТЬ?!
С этими словами он плеснул бензином под ноги Кузьмичу и тут же ткнул факелом в разлитое топливо. Поднялось пламя, в ноздри ударила резкая бензиновая вонь, а Кузьмич так и вовсе едва успел отскочить. Возникла короткая заминка — те осколки мгновений, за которые человек решает, как ему лучше будет поступить. Вышло так, что в этот раз первым сориентировался Строри. Выиграл инициативу.
— Давай сюда канистру! — неожиданно предложил он. — Пускай все будет по-чеснаку! Столько справедливой уверенности вложил Строри в эти слова, что их невысказанный подтекст мгновенно встал у меня перед глазами. “Даня, одумайся и прекрати беспредел! Нас больше, так что лучше отдай канистру и дерись один на один! По чеснаку — а как же иначе?” И пока я, остальные братья и Даня размышляли над этими справедливыми словами — Строри шагнул вперед и ударом кулака разбил Дане нос. Наверняка он собирался ударить еще — но не пришлось. После первого же удара Даня схватился за лицо и побежал, выронив из рук канистру и факел. Следом за ним бросился разъяренный Кузьмич.
— Стой, аслица! — орал Барин. — Гоним мышь!
Все это произошло настолько быстро, что большинство из нас не успели разобраться в происходящем. Пока мы втыкали на пылающую проплешину — треск ветвей и бешеная ругань Кузьмича уже стихли вдали.
Мы настигли Барина только на стоянке Озерных Орков — недалеко от Фонтана. Хозяев лагеря звали Большой Грызь и Маленький Грызь. Большой весил далеко за центнер и был почти под два метра ростом, а Маленький едва доставал ему до середины груди. В остальном Грызи были похожи — коренастые мужики со спокойными веселыми лицами. Они приезжали в Заходское, вооружившись парой деревянных мечей и охотничьей помпой-пятизарядкой.
Увидав, как Кузьмич настиг Даню на окраине их стоянки, Грызи даже не подумали вмешиваться.
— Все по чеснаку! — авторитетно заявил Большой Грызь, устраиваясь на бревне. — Один на один!
Драка — зрелище, которое от начала мира пользуется огромным спросом между людьми. Поглазеть на драку сбегаются пожилые и молодежь, трезвые и пьяные, смелые и не очень. Вокруг дерущихся мгновенно возникает тесный круг, взгляды ловят каждое движение — в зубы, по уху, об колено! Пальцы сжимаются в кулаки, а на лицах собравшихся моментально проступают самые горячие чувства!
Драка обладает колоссальным культурным значением. На спектаклях люди сидят кривясь да поплевыя, а вот дракой можно любую публику расшевелить. Как говорится: “В драке с ножом есть шанс тронуть сердце даже самого черствого человека”. Драка начинает знакомство и завершает переговоры, крепит дружеский круг и является предметом подвига.
Если бы не было драк — о делах сказочных героев было бы нечего рассказать. Представьте себе — Змей отказался драться с Муромцем и шипит: “Днесь на тоби, Лиюша, челобитную понесу! Посвящу царя, як ты на треглавого залупавшись! Нас трое свидетелей — в остроге сгниешь!” Правильно ответить на такое сумеет только опытный витязь, для которого не новость драконьи повадки: “Не дерзило бы ты, чудище, светлому богатырю! Хоть на три стороны доноси — не пугает меня твоя челобитная! Бумагами, что царю шлешь, околоточный себе все стены оклеил. Чую — быть тебе днесь в уездной управе терпилою!”
В этот раз круг получился диаметром метра три — на земле ковер из мха, кое-где пробивается вереск и невысокие кустики черники. Прикурив сигарету, Барин вышел в круг и двинулся в сторону Дани. Тот, видно, совсем уже избесился — дыхание прерывистое, взгляд бегает, глаза налились дурной кровью. Противники встретились на середине круга — сначала сцепились руками, а затем упали и покатились по земле.
Секунд через десять напряженной борьбы Кузьмич сумел перевернуть своего противника на спину, сесть сверху и заблокировать его руки своими коленями. Зажав помятую сигарету в зубах, Кузьмич неторопливо прицелился и нанес несколько точных, сильных ударов. Раздался глухой стук, с которым кость ударяется о кость, затем послышался тихий стон — и все. Победа досталась Кузьмичу.
Пример Дани являет нам образец человеческой смелости, лишившейся поддержки ума в ходе трагических жизненных обстоятельств. А на следующий день мы стали свидетелями обратной картины — когда человек двадцать сторонних “умов” надумали срезать путь на Грачиное мимо принадлежащей болгарам Утехи. Вышло это так.
