— Тише! — рассердился Ужасниус. — Тише! — снова крикнул он спустя некоторое время, хотя Дьяволус и рта не открывал.
Когда профессор Ужасниус в третий раз приказал: «Тише!», даже Дьяволус понял — что-то не ладится.
Огромный домкрат-передомкрат напрасно высвобождал всю свою дьявольскую энергию.
Луна ни на миллиметр не сдвинулась со своей вечной орбиты.
А надо вам сказать, что профессор Ужасниус, талантливый и изобретательный во всех областях науки, был не совсем в ладах с системой мер и весов.
Высчитывая вес Луны, он ошибся, когда переводил тонны в центнеры. И оказалось, что домкрат-передомкрат сделан для Луны, которая в десять раз легче нашей.
Профессор Ужасниус даже застонал от огорчения.
А потом сел в космический корабль и умчался в космическое пространство, бросив своего бедного Дьяволуса в лунном кратере даже без стакана воды, без единой карамельки, чтобы прийти в себя от испуга.
—
И профессор Ужасниус проснулся в сумасшедшем доме — в смирительной рубашке.
А рассказать я хочу вам про одного пожилого доброго, может быть, даже самого доброго человека на свете.
Как-то раз, когда уже лёг спать и собрался погасить свет, он вдруг услышал чей-то плач.
— Странно, — удивился пожилой синьор, — кто бы это мог быть? Может, в доме кто-то есть?
Он встал, накинул халат и обошёл свою маленькую квартирку, в которой жил один, включил всюду свет, заглянул во все углы…
— Нет, никого нет! Наверное, у соседей…
И снова улёгся в постель, но вскоре опять услышал — кто-то плачет…
— Теперь мне кажется, это на улице, — сказал синьор сам себе. — Конечно, это там! Надо пойти посмотреть, что случилось.
Он встал, оделся потеплее, потому что ночь была холодной, и вышел на улицу.
— Вот тебе и на! Казалось, кто-то плачет совсем рядом, а никого и нет! Наверное, на соседней улице…
И он пошёл на этот плач — улица за улицей, площадь за площадью, через весь город, пока не добрался до окраины.
И здесь увидел в подворотне старика.
Тот лежал на груде тряпья и горестно стонал.
— Что вы тут делаете? — удивился пожилой синьор. — Вам нездоровится?
Услышав, что к нему обращаются, старик испугался.
— А? Кто здесь? Хозяин дома?.. Ухожу… Сейчас, сейчас уйду…
— Куда же вы пойдёте?
— Куда? Не знаю, куда… У меня нет дома, нет близких. Вот я и прилёг здесь… Сегодня такая холодная ночь. Попробовали бы поспать на скамейке в парке, укрывшись газетой! Так можно и навсегда уснуть… А вам-то что за дело? Ухожу, ухожу…
— Нет, постойте, подождите! Я не хозяин дома…
— А нет, так что вам от меня надо? А, хотите, наверное, чтобы я подвинулся… Давайте устраивайтесь! Одеяла у меня нет. А места на двоих хватит!
— Я хотел сказать… У меня дома, видите ли, немного теплее… И диван есть…
— Диван? Теплее?
— Ну вставайте же, пойдёмте! И знаете, что мы сделаем? Прежде чем ляжем спать, выпьем по чашке горячего молока…
И они отправились в путь — пожилой синьор и бездомный старик.
А на другой день пожилой синьор отправил старика в больницу, потому что после ночей, проведённых в парке и в подворотне, тот сильно заболел.
Домой пожилой синьор вернулся уже к вечеру.
Хотел лечь спать, как вдруг снова услышал, что кто-то плачет.
— Ну вот опять, — вздохнул он. — В доме можно и не искать. И так знаю, что никого нет. Как хочется спать… Но с таким плачем в ушах разве уснёшь! Надо пойти посмотреть…
Как и накануне вечером, пожилой синьор вышел из дома и пошёл на плач, который, казалось, доносился откуда-то издалека.
Шёл он, шёл, прошёл через весь город…
И тут с ним случилось что-то странное, потому что он каким-то чудом перенёсся в совсем другой город, а потом таким же непонятным образом и в третий, но и здесь никак не мог понять, кто же это плачет.
Вот он уже обошёл пешком почти всю округу и добрался наконец до маленького селения высоко в горах.
Здесь-то он и увидел бедную женщину, которая плакала у постели больного ребёнка, потому что некого было послать за врачом.
— Я же не могу оставить малыша одного! И на улицу вывести его тоже нельзя — там очень холодно и намело много снега!
Кругом действительно всё белело от снега.
— Не надо плакать! — успокоил женщину пожилой синьор. — Скажите, где живёт доктор, и я схожу за ним. А вы пока положите на голову ребёнку мокрую салфетку, ему станет легче.
Пожилой синьор помог женщине, вызвал врача и только после этого вернулся домой.
И едва он собрался уснуть, как опять услышал плач, да так явственно, будто кто-то плакал совсем рядом — в кухне.
Нельзя же, чтобы кто-то плакал!
Пожилой синьор вздохнул, оделся, вышел на улицу и отправился на зов.
И с ним опять произошло что-то странное.
Потому что он таким же непонятным образом оказался совсем в другой стране, далеко за морем.
Там шла война, и многие люди остались без крова — их дома разрушили бомбы.
— Мужайтесь, мужайтесь! — ободрял их пожилой синьор и старался помочь по мере своих сил.
Но сил у него было немного.
