— Кто согласен переселиться на Землю, махните своей простынёй. Подождите, я сосчитаю… Один, два, три… сорок… сорок тысяч… сорок миллионов… Кто против? Один, два… Ну что же, подавляющим большинством принято решение — едем!
— А кто против, тоже может поехать?
— Разумеется. Меньшинство должно следовать за большинством.
— Когда отправляемся?
— Завтра вечером, как только стемнеет.
И на следующий вечер, ещё до того, как вышла Луна (кстати, на планете Борт четырнадцать Лун, и непонятно, как им удаётся вертеться вокруг неё и не сталкиваться), бортианские привидения выстроились колонной и замахали своими простынями, словно большими бесшумными крыльями…
И полетели…
Полетели в космическое пространство, словно белые ракеты.
— А не собьёмся с пути?
— Не бойтесь, старик знает небесные маршруты так же хорошо, как дырки на своей простыне…
— Теперь разомкнём наши стройные ряды и разлетимся, — предложил старый призрак. — Пусть каждый осмотрится и действует по обстоятельствам. К рассвету соберёмся здесь и обсудим положение. Согласны?
И привидения растаяли в ночной темноте.
Когда же они вновь встретились на рассвете, то едва не выпрыгивали из своих простыней от радости.
— Ребята, да это же просто рай!
— Какое счастье!
— Какой праздник!
— Кто бы подумал, что столько людей ещё верит в привидения!
— И не только дети, взрослые тоже!
— И даже образованные люди!!!
— Я напугал одного доктора!
— А я — министра! Он даже поседел от страха!
— Наконец-то мы нашли подходящую планету! Я голосую за то, чтобы остаться тут.
— И я!
— И я!
На этот раз во время голосования взметнулись все простыни, ни одна не осталась неподвижной.
К сожалению, в суматохе перед отлётом никто не заметил, что во главе колонны оказались те самые два привидения, которые возражали против путешествия на Землю.
А это были, надо вам сказать, земные привидения.
А ещё точнее — миланские привидения, которые убежали из ломбардской столицы, не устояв под градом гнилых помидоров, какими закидали их мальчишки.
Эти привидения тайком пробрались на планету Борт и спрятались среди местных обитателей.
О том, чтобы вернуться на Землю, они, разумеется, и слышать не хотели.
Но если бы кто-нибудь узнал, что они — земные, им пришлось бы не сладко.
И тогда они задумали…
Впрочем, что задумали, то и сделали — возглавили колонну.
Все полагали, что путь указывает старый мудрый призрак, а он между тем задремал на лету.
И земные привидения, вместо того чтобы лететь к Земле, взяли курс совсем в другую сторону — к планете Пик, которая находится на расстоянии трёхсот миллионов миллиардов километров и семи сантиметров.
На этой планете обитали только какие-то говорящие лягушки.
Бортианским привидениям неплохо жилось там, по крайней мере несколько столетий.
А потом, похоже, и лягушки перестали бояться их.
— Эй, кто вы такие?
— А вы кто?
— Нечестно! Мы первые спросили! Отвечайте!
— Мы привидения с планеты Земля. Улетаем отсюда, потому что здесь нас уже больше никто не боится.
— И куда же летите?
— На планету Борт. Нам говорили, там найдётся кого попугать…
— Несчастные! Так знайте же — мы покинули нашу планету Борт именно потому, что привидениям там уже больше нечего делать!
— Чёрт возьми, как же быть?
— Давайте объединимся и поищем какую-нибудь планету, где живут трусишки. Неужели не найдётся хотя бы одна такая во всей Вселенной…
— Ну конечно, так и надо сделать!..
Так и сделали.
Бортианские и земные привидения объединились, поворчали немного и скрылись в глубинах Космоса.
Ни лаять, ни мяукать, ни мычать, ни ржать — никак не умела разговаривать!
Это была самая обыкновенная маленькая собачка.
И никто не знал, откуда она взялась в этом селе, где прежде никто никогда не видел ни одной собаки.
И уж, понятное дело, сама она даже не догадывалась, что не умеет лаять.
Но вот кто-то спросил её:
— А почему, интересно, ты никогда не лаешь?
— Лаять?.. А как это? Я ведь не здешняя, я не умею…
— Вот чудачка! Разве не знаешь, что все собаки лают?
— Зачем?
— Не зачем, а потому. Потому что они собаки! Лают на прохожих, на подозрительных кошек, на Луну. Лают, когда голодны, когда беспокоятся или злятся. Лают чаще всего днём, но случается и ночью.
— Очень возможно, но я…
— А ты что за птица такая особенная? Или хочешь, чтобы о тебе написали в газетах?
Собачка не знала, что и сказать. Она не умела лаять и не знала, как этому научиться.
