Мустафою овладело тупое отчаяние, проклятие отца давило его. Как мог он надеяться спасти сестру и Зораиду, когда последнее средство ускользало из рук его? Мустафа и молчаливые спутники его тем временем въехали в небольшую ложбинку. Ложбинка была окаймлена высокими деревьями; посреди расстилался мягкий сочный луг; где-то в стороне журчал ручей. Местность так и манила к отдыху. Там стояло от пятнадцати до двадцати палаток; вокруг к шестам были привязаны верблюды и кони; из одной из палаток раздавались веселые звуки цитры и два приятных мужских голоса. Брату почему-то казалось, что люди, избравшие такое приятное местоположение, не могли замышлять злодейства, и потому он без особенного страха пошел за своими проводниками. Его ввели в палатку большую, чем остальные, и внутри отделанную не только богато, но даже красиво. Во всяком другом месте все эти роскошным подушки, ковры, золочения трубки свидетельствовали бы о богатстве владельца, здесь они видимо являлись трофеями разбойничьих набегов. На одной из подушек сидел маленький пожилой человечек. Он был почти уродлив лицом, а темно-коричневая блестящая кожа и какая-то противная черта вкруг глаз и рта придавали ему отталкивающий вид. Хотя человек этот напускал на себя важности, но Мустафа скоро заметил, что палатка очевидно разукрашена не для него. То же подтвердили переговоры проводников. «Где Могучий?» спросил один. «Он на малой охоте», — отвечал человечек, — «но поручил мне распорядиться за него». «Вот уж не кстати», — возразил разбойник, — «нам как раз надо решить, что делать с этим негодяем: повесить его или требовать выкупа. Могучий лучше тебя рассудит».
Человечек вскочил с чувством оскорбленного достоинства и вытянулся во весь рост с поднятою рукою, словно намереваясь ударить противника; но он не дотянулся даже до кончика его уха и со злости стал ругаться. Тот не остался у него в долгу и скоро вся палатка огласилась гневными криками. Вдруг полы палатки распахнулись и на пороге остановился высокий, статный человек, молодой и прекрасный как персидский принц. Оружие его и одежда были просты и скромны, но твердый взгляд и неотразимое благородство осанки внушали уважение, не внушая страха.
— «Кто смеет затевать ссору в моей палатке?» — строго крикнул он. Мгновенно все притихли. Наконец один выступил и рассказал в чем дело. Лицо «Могучего», как его называли, вспыхнуло гневом. «Когда это ставил я тебя за себя, Гассан?» — обратился он к человечку. Тот весь съежился от страха и прокрался к выходу. Один шаг Могучего и карлик головою вперед вылетел из палатки.
Когда он исчез, Могучий спокойно лег на подушки и трое мужчин подвели к нему Мустафу. «Вот тот, кого ты приказал нам привести». Тот долго и пристально смотрел на пленника. «Басса Сулиейки! Твоя собственная совесть подскажет тебе, почему ты стоишь перед Орбазаном», — сказал он. Тут брат бросился на колени перед грозным разбойником: «Господин мой! ты ошибаешься, я просто несчастный человек, а не тот басса, за которого ты меня принимаешь». Все удивленно переглянулись. «Тебя не спасет притворство, я позову людей, которые знают тебя». Ввели какую-то старуху. «Узнаешь бассу Сулиейки?» спросили ее. «Узнаю! Клянусь гробом пророка, это никто другой, как басса», был ответ. «Видишь ты, презренный, что вся твоя хитрость ни к чему?» — продолжал Орбазан. — «Ты слишком ничтожен, чтоб я стал позорить о тебя свой кинжал. Завтра с восходом солнца привяжу тебя к хвосту своего коня и буду гонять с тобою по лесам, пока солнце не спрячется за холмами Сулиейки!» Бедный брат совсем упал духом. «Вот плоды проклятий жестокого отца», — со слезами воскликнул он, — «погибла ты, сестра, погибла и ты, Зораида!» «Не помогут тебе жалобы», — сказал один из разбойников, прикручивая ему руки за спину, — «лучше скорее выбирайся из палатки. Могучий уж губы себе покусывает и посматривает на кинжал. Если еще ночку прожить хочешь, пойдем».
Разбойники только что выводили брата из палатки, как встретили трех других и с ними пленного. «Вот тот басса, которого ты велел сюда доставить», — сказали они и подвели пленника к Орбазану. Брат мельком взглянул на несчастного и ему бросилось в глаза действительное сходство его с собою; только лицо было смуглее и борода чернее. Могучий, по-видимому, очень удивился появлению второго пленного. «Кто же из вас настоящий?» — спросил он, поглядывая то на моего брата, то на другого. «Если ты спрашиваешь, кто басса Сулиейки», — отвечал гордо пленник, — «это я!» Могучий долго разглядывал его спокойным проницательным взором, затем молча подал знак увести бассу. Затем он подошел к брату, перерезал кинжалом веревки и пригласил его знаком сесть на подушку.
