— «Вот оно что!» — воскликнул тот, живо вскочил на коня и стрелою пустился к Цоллерну. Конь пал у ворот, а гонец сам успел только прокричать: «граф Куно умирает» — и лишился чувств. Разом загремели пушки Гогенцоллерна; граф Вольф ликовал с матерью насчет наследства, вина, пруда и ожерелья, и восторгался грозным эхом, вторившим пушкам. Но что он принимал за эхо, то были пушки Шалькберга и Вольф, смеясь, заметил матери: «Видно у малыша тоже был шпион. Придется поделить вино!»
Тогда он сел на коня и поскакал к замку Гиршберг; он опасался, что брат предупредит его и успеет перехватить кое-какие драгоценности.
У пруда оба брата встретились и им стало немного неловко друг перед другом. Имени Куно они не упоминали, но по дружески стали обсуждать кому и на каких условиях владеть Гиршбергом. Когда же они въехали на мост и оттуда взглянули на замок, в одном из окон представилось им гневное лицо Куно. Братья страшно испугались, приняв его за привидение, и принялись усиленно креститься. Но, нет! То был сам Куно в плоти и крови, здоровый, бодрый как всегда, но со сверкающим от негодования взором. «Ей, поглядите-ка! Вот чудеса! Я думал, что ты умер», — крикнул ему Вольф.
— «Ну, что отложено еще не потеряно», пробормотал младший, посылая Куно вверх ядовитые взгляды.
Но тут раздался громовой голос Куно:
— «Отныне порваны между нами все узы родства. Я слышал ваши сигнальные залпы. Посмотрите, у меня тоже таких пять страшилищ во дворе и тоже туго заряжены в вашу честь. Убирайтесь с пути, пока целы, не то узнаете, каковы пушки Гиршберга!»
Не пришлось повторять приглашения дважды: братья убедились, что Куно не шутит. Они пришпорили коней и пустились обратно. Граф Куно, чтоб попугать их, пустил над их головами залп из пушки и оба в немом страхе низко пригнулись в седлах.
— «Зачем ты стрелял?» — спросил с досадою Плут, когда они въехали в лес. — «Болван! Я слышу, ты палишь, ну и я выстрелил».
— «Вот уж неправда, спроси у матери!» — возразил Вольф. — «Ты первый дал залп и ты весь позор на нас навлек, противная ящерица».
Тот не остался у брата в долгу. Проклятия так и сыпались у них как из мешка и братья расстались, пылая ненавистью и злобой друг к другу.
На следующий день Куно написал свое завещание и знахарка, узнав об этом, шепнула патеру: «Бьюсь об заклад, стрелки́ останутся довольны». Но как ни была она любопытна и как ни приставала к своему любимцу, тот не открыл ей, что, собственно, заключало завещание. Старуха никогда этого не узнала; через год она умерла. Тут уж ни мази, ни снадобья не помогли: она умерла даже не от болезни, а просто от того, что дожила до 98 лет. Граф Куно похоронил ее как родную мать. Вскоре затем умер старый капеллан и Куно остался один на свете.
Одиночество недолго тяготило его. Благородный граф скончался на двадцать восьмом году от роду и злые языки говорили, что маленький Плут ухитрился подсыпать ему яда.
Как бы то ни было, несколько часов после его смерти снова загремели орудия. «На этот раз пришлось ему иметь это в виду», — сказал Плут, встречаясь с братом по дороге.
— «Да!» — отвечал Вольф, — «и если он теперь вздумает восстать из гроба и ругаться из окна, у меня с собою пистоль, научит его вежливости и молчанию».
При въезде в замок к ним присоединился всадник со своею свитою. Сначала они думали, что это какой-нибудь друг их брата и спешит на погребете. Братья притворились огорченными, хвалили покойника, сожалели о его преждевременной кончине, маленький Плут ухитрился даже выжать слезу. Рыцарь ничего не отвечал и молча въехал во двор. «Ну, теперь расположимся поудобнее и прежде всего потребуем вина. Ей, слуги! Вина нам скорее и самого лучшего!» — крикнул Вольф, слезая с коня. Молодые люди поднялись по витой лестнице в главную залу замка; незнакомец шел за ними по пятам. Близнецы уселись за стол и пригласили его сделать то же. Но тот торжественно вынул из кармана золотой, бросил его на стол так сильно, что монета со звоном отскочила и завертелась и промолвил: «Вот! Получите свое наследство; как раз золотой!»
Братья переглянулись, захохотали и спросили, что все это значит.
Рыцарь вынул пергамент со многими печатями; там перечислены были все гонения братьев на Куно, все неприязненные действия их против него, затем объявлялось, что все имущество и все владения графа Куно в случае смерти переходят в соседнее графство Вюртемберг
Братья онемели от неожиданности. Им было теперь не до смеха. Гневно стиснув зубы, близнецы поднялись из-за стола. Что могли они против Вюртемберга? Вольф упрямо сунул в карман золотой, нахлобучил шапку и, не кивнув даже на прощанье Вюртембергскому рыцарю, исчез из замка. За ним следом, так же молча, выехал маленький Плут.
— «А ведь сбылось таки предсказание старой ведьмы!» — процедил Вольф, возвращаясь с братом из соседнего городка, где они только что распили свое «наследство».
— «Знаем уж!» отвечал Плут.
