— «Как отрадно видеть, что сын не забывает нас», — начала графиня вкрадчивым голосом, милостиво улыбаясь пасынку. — «Как дела в Гиршберге?Удалось ли тебе там прилично устроиться? И даже паланкин приобрели? О-о! Да какое великолепие, королеве не стыдно прокатиться! Теперь не хватает в нем только молодой прекрасной хозяйки. Но, может быть, любезный сын уже подумывает об этом?»
— «Простите, я еще не думал об этом, любезная матушка», — отвечал спокойно Куно: — «я хочу запастись другого рода обществом и собственно за этим приехал сюда».
— «Это крайне мило и любезно с вашей стороны», — перебила графиня с приятною улыбкою.
— «Ведь патер Иосиф не в состоянии более сесть на коня», — продолжал Куно. — «Я беру его к себе. Это давно условлено между нами, как только решилось, что я не остаюсь в Цоллерне. Внизу под горою я прихвачу еще своего друга, знахарку. Она теперь уж очень стара, а ведь она когда-то спасла мне жизнь. Комнат в Гиршберге достаточно; пусть живет у меня до смерти». — С этими словами он направился по двору к помещению старика капеллана.
Граф Вольф от злости прикусил губу до крови; графиня позеленела от гнева, а маленький Плут громко расхохотался:
— «Что дашь за коня, что мне братец преподнес? Брат Вольф, давай в обмен свою сбрую! Ха, ха, ха! Так это он старого патера и ведьму к себе берет? Вот так парочка! Что-ж? Утром греческим позаймется с капелланом, вечером колдовству поучится у ведьмы. И чего только не придумает этот дурень Куно!»
— «Он просто неприличный человек», — возразила злобно графиня. — «Смеяться тут нечему, маленький Плут. Это позор для всей семьи. Все нас на смех поднимут, когда узнают, что граф фон-Цоллерн явился с торжественным поездом за ведьмою знахаркою и поселил ее у себя в доме. Весь в мать: та никогда не умела себя вести, вечно возилась с больными и всяким сбродом. Отец его, бедный, в гробу бы перевернулся, если б знал».
— «М-да», — прибавил маленький Плут. — «Отец и в могиле бы сказал: «Знаем уж. Глупости».
— «Пойдемте, вот он идет назад с патером и не стыдится, сам его под руки ведет!» — с ужасом воскликнула графиня. — «Идем, я не хочу с ним встречаться».
Куно довел старика до моста и сам усадил в паланкин. Под горою поезд остановился захватить старуху знахарку, которая уж ждала их с своими узелками, баночками и скляночками.
Однако, предположения графини не оправдались в том, что касается Куно. Никто по всей окрестности не порицал благородного рыцаря Куно. Всех умиляло его желание скрасить последние дни старухи знахарки; все уважали его за почтительное отношение к престарелому наставнику. Только мачеха и братья продолжали негодовать. Этим они вредили только себе; все возмущались такой противоестественной враждою братьев; ходила молва, что они не в ладу даже с родною матерью, что даже между собою живут как кошка с собакою. Граф Куно всячески старался примирить с собою братьев; он невыносимо страдал, когда они, встречаясь с ним, едва кланялись и не отвечали на его вежливое приветствие. Наконец, он, как ему казалось, напал на средство покорить злобные сердца братьев. Почти в середине между тремя замками лежал пруд, но так, что он все-таки приходился во владениях Куно. В этом пруду водились лучшие карпы и щуки во всей местности. Братья очень любили рыболовство и потому не раз злились, что отец забыл приписать пруд на их долю. Гордость мешала им ездить удить туда без ведома брата, а просить разрешения они не хотели. Куно знал, что мысль о пруде не дает им покоя, и решил воспользоваться этим.
Однажды он послал братьям приглашение съехаться к пруду к определенному часу.
Был чудный летний день, спокойный и ясный; братья почти одновременно прискакали из своих замков к берегам пруда. «Вот так штука», — закричал маленький Плут. — «Как сошлись. Я выехал из замка ровно в семь часов».
— «И я тоже». — «И я» — заявили остальные.
— «Ну, так значит пруд как раз по середине», — продолжал младший. — «Чудная вода.»
— «Да, вот поэтому я вас сюда и призвал. Я знал, вы большие любители рыбы; я тоже люблю иногда закинуть удочку, но ведь в пруду рыбы довольно на троих, да и места на берегу хватит, если даже удить в одно время. Мне хотелось бы, чтоб отныне пруд этот считался нашим общим достоянием и каждый из нас имел на него равные права».
— «Выходит, братец порядочно таки великодушен!» — сказал Плут, насмешливо улыбаясь: — «Предлагает нам шесть дней лова и несколько сот рыбешек! Ну, а что с нас взамен? Ведь даром только смерть!»
— «Нет, я даром предлагаю», — заявил Куно. — «Единственное, что мне хотелось бы, это видеть вас здесь изредка, да иногда поболтать с вами. Ведь мы все дети одного отца».
— «Дело неподходящее», — возразил Плут. — «Какая ловля в обществе? Только рыб болтовнею разгонять. Лучше так: выберем себе дни; ты, Куно, бери хоть понедельник и четверг, ты, Вольф, вторник и пятницу, я среду и субботу. Так я вполне согласен».
