Тёмный сбился с шага, но тут же двинулся дальше, к ожидавшей нас машине. Распахнул заднюю дверцу для нас с Серёжкой, а сам устроился рядом с водителем.
— О каком вместилище он говорил? — спросил Сергей.
— Понятия не имею. Видимо, я слишком сильно его ударил.
Наверняка врал.
У дома Серого тоже дежурил светлый. Наш сопровождающий указал на высокого старика с окладистой белой бородой, выгуливавшего жирную таксу. Тот и не таился: поклонился, приподняв над головой соломенную шляпу, и ощупал Серёжку недобрым взглядом.
— По лестнице пойдём, чтобы без сюрпризов, — тёмный первым вошёл в подъезд.
Я не заметила, откуда в его руке появился пистолет, но сразу поняла, что это — точно не зажигалка.
Он так и шёл до седьмого этажа, словно герой голливудского боевика, держа оружие наготове и вслушиваясь в каждый звук. Позволил себе расслабиться, лишь когда тётя Вера открыла дверь и мы оказались в прихожей Линкевичей.
— Мам, тут такое дело, — бодро, слишком бодро начал Сержка, и заметивший тревожный взгляд его матери колдун перехватил инициативу.
— Здравствуйте. Вы — мама. Сергей о вас много рассказывал.
— Да? — растерялась женщина.
— Конечно же, нет, — тут же огорошил её тёмный. — Но так принято говорить при знакомстве. А вы должны ответить, что тоже слышали обо мне много хорошего. И кому какое дело, что ваш сын сам меня не знал до вчерашнего дня?
До чего же обаятельный, гад! Теть Вера уже расслабилась, улыбается.
— Я — Настин дядя, — продолжал напропалую врать колдун. — Заскочил к племяшке проездом, тогда и познакомились. Вы уж простите, что я его на ночь задержал. Настюха, она, конечно умница, но в мужской компании время коротать веселей. Футбол посмотрели, выпили по рюмочке. Честно, по рюмочке — не больше. Видите, с утра оба, как огурчики. Особенно Серёга — зелёный и в пупырышках. Поражаюсь этой молодёжи: у моря живут, а моря и солнца не видят.
— Какое море?! — замахала руками женщина. — Он и из дому‑то не выходит. Спасибо Настеньке, вчера хоть погулять вывела.
— Настеньку бы кто почаще выводил, — вздохнул в ответ «дядя». — Но у меня есть предложение по этому поводу. Я ведь на море приехал, думал с семьёй отдохнуть, путёвку в пансионат взял на две недели. А жену с работы не отпустили. Что ж теперь, пропадать добру? Решил молодёжи подарок сделать: пусть отдохнут. Может, и вы захотите поехать. Место хорошее, тихое. В прошлом году там же отдыхали, жене очень понравилось.
Переиграл всё‑таки! Сейчас как согласится…
— Мама не может, — промямлил Серый. — Я же говорил.
— Да, у меня уколы в поликлинике, — с сожалением вымолвила Вероника Николаевна, — пропускать нельзя. А ребята пускай едут! Чего в этом городе сидеть?
— Талант, — усмехнулся Серёжка, когда мы оказались в его комнате: тётя Вера благословила нас на морской отдых и умчалась на кухню, собрать чего‑нибудь «на дорожку». — Я сам почти поверил, что на пляже две недели проваляюсь.
— Ещё и жену какую‑то сочинил, — прибавила я.
— Почему — сочинил? — серьёзно поинтересовался тёмный. — Я что, не человек? У меня, что, и жены быть не может?
— Конечно, может, — смерил его оценивающим взглядом Серый. — И жена, и девушка, которую ты на лимузинах катаешь.
— В мою личную жизнь лезть не советую, — мрачно предупредил колдун. — Сам сначала до свадьбы доживи. И давай, вещи показывай. А заодно и собирайся. Море ждёт.
Одежда тёмного не заинтересовала. Но складной нож, который Сергей достал из рюкзака, он чуть ли не на зуб пробовал. Потом с сожалением отложил в сторону. Взял со стола обтянутую брезентом фляжку, свинтил крышку, понюхал и тут же бросил назад.
— Что ещё? Кольца, цепи, кулоны?
— Цепочка с крестом, вот эта, — Серый вытащил из‑за ворота футболки серебряную ниточку с крестиком.
— Нет, — махнул рукой тёмный. — Вчера ещё видел. Думай. Вилка, ложка, открывалка… Часы! Часы же у тебя были?
— Да. Вот, — парень вынул что‑то из ящичка стола и подал колдуну.
— Это — часы? — скривился тот, брезгливо откладывая простенькие часики с электронным табло. — Давай считать, что ты пошутил?
— Ну, извини, — окрысился Серёжка, — хотел швейцарский хронометр купить, как у тебя, да пяти баксов не хватило.
— Верю. Как раз столько ты днём раньше потратил на этот образец народного китайского творчества.
— В глаз хочешь? — без обиняков предложил Серый.
— Не хочу, — спокойно, как от чая с плюшками, отказался колдун. — Вспоминай, что ещё у тебя было.
— Больше ничего.
— Точно? — мужчина снова взял со стола нож, открыл, пальцем проверил остроту лезвия и со щелчком закрыл. — Что ж, бывает и так.
Уйти сразу же не получилось: Вероника Николаевна настояла, чтобы мы покушали «горяченького». Тёмный рассыпался в комплиментах хозяйке, попутно обругав неумёху–племянницу, сутки пичкающую его бутербродами, и сожрал две тарелки борща. Тётя Вера млела и наверняка внимания не обратила на то, что гость «забыл» представиться.
— Был рад познакомиться, — сказал он ей, задержавшись на выходе. — Я знаю, что именно так говорят, прощаясь, но это совершенно искренне.
— И взаимно, — улыбнулась женщина.
