Стало интересно, не каждый же день видишь артефакты, способные возвратить человека с того света, и набрав про запас горсть спелых ягод, я осторожно приблизилась и стала рядом с Серым. Колдун аккуратно вытаскивал из кучи старья то старый паяльник, то моток проволоки, то ещё какую‑нибудь рухлядь и выкладывал всё это на землю рядом с ящиком. К тому времени, как малина у меня в ладони закончилась, на этом импровизированном прилавке антиквара набралось не менее двадцати экземпляров первобытных орудий труда. Даже нож был, но, увы, не тот: здоровенный тесак с зазубренным, покрытым ржавчиной лезвием. Интересно, что или кого им рубили? А если это и не ржавчина вовсе…
— Может, просто высыпать всё? — подал здравую мысль Серёга. — Ножик небольшой, наверняка на дно завалился.
— Я тебе сейчас высыплю, — прорычал тёмный. — А лучше — всыплю.
Он продолжал методично извлекать из ящика древности.
— Так вот же он! — радостно закричал Серый, когда созерцание груд старья мне окончательно наскучило, и я уже собиралась вернуться к ягодкам. — Вот!
— Это? — недоверчиво скривился Сокол, вертя в руке маленький нож.
Короткое лезвие, обмотанная изолентой рукоять — описание совпадало. И что ему не нравится? Я тоже не так себе артефакты представляла, так я и о тёмных магах была лучшего мнения… точнее, худшего… В смысле, мужик в футболке, джинсах и найковских кроссовках мало смахивает на какого‑нибудь ведьмака…
— Ты уверен, что это
— Ну–у… — Серёжка опасливо протянул руку. — Вроде да… Точно! Точно он. Видишь, царапина? Я его в эпоксидке вымазал, отдирал потом. И осталось немного, вот… А что не так?
— Всё.
Он сжал нож так, что пальцы побелели. А лицо у него стало такое… потерянное что ли? Не знаю, даже слова не подберёшь. Но малины мне совсем расхотелось.
— Наташка–Наташка… — Сокол разжал кулак, и нож упал на землю. — М–да…
— Не понял, — Серый озадаченно глядел на брошенный артефакт.
— Зато я понял, но поздно. Это просто кусок железа. И порезался ты им случайно, и… Поехали отсюда.
Его негромкий голос перекрыл новый звук: кто‑то методично колотил кулаком в калитку. Бамс–бамс–бамс… После очередного удара дверца не выдержала и распахнулась.
— Сосед, а, сосед, — припадая на одну ногу, во двор вошла худая тётка в годах. — Коза моя к тебе в огород влезла.
— Какая коза? — Михаил озадаченно оглядел натянутую под два метра металлическую сетку. — Летает она что ли?
— Коза в огород влезла, — монотонно повторила тётка приближаясь.
— Да какая на хрен коза?!
Фирсов решительно шагнул навстречу гостье, но Сокол вдруг схватил его за руку и рывком оттолкнул назад.
— Коза…
Руки у тётки висели плетьми, глаза, не мигая, смотрели вперёд, а изо рта тонкой ниточкой стекала слюна.
— Сосед, — донёсся глухой басок от калитки, — коза к тебе в огород влезла…
Судя по количеству собравшихся у ворот людей, все местные козы повадились лазить в фирсовский огород.
— В машину.
Отданный негромким голосом приказ тёмного опоздал на каких‑то пару секунд. Зомби (по–другому лишённых собственной воли людей и не назовёшь) уже ввалились во двор и облепили «Шкоду». На нас они, слава богу, не бросались, но что‑то говорило мне, что это ненадолго.
— Народ, вы это чего, а? — продолжал недоумевать Михаил.
— Коза, — требовательно повторила пришедшая первой женщина.
На несколько мгновений её взгляд обрёл осмысленность, скользнул по нам и остановился на колдуне. Тонкие губы скривились в недоброй усмешке.
— Коза!
Подняв руки и растопырив пальцы, она кинулась на Сокола, силясь вцепиться ногтями в лицо, а за ней ринулись другие.
Меня оттолкнули к сараю. Слишком быстро и целенаправленно, чтобы думать, что это был кто‑то из «зомби». Наверное, Серёжка. Но теперь я с трудом могла разглядеть его в толпе. Тесный дворик заполнился людьми, и даже если бы я хотела бежать, бросив своих, мне это не удалось бы. В воротах застыла троица мордоворотов, как специально — а может, и специально — отобранных для этой миссии, а остальные, всего человек двадцать, навалились на колдуна и стоявшего рядом с ним Сергея. К счастью, управляемые невидимым кукловодом марионетки не могли похвастаться ловкостью. Застывшие лица, смазанные, неестественные движения. То и дело кого‑то из них отшвыривали в сторону оставшиеся в эпицентре драки мужчины, но выбывший вновь поднимался на ноги и в исступлении пер обратно, размахивая кулаками. Это продолжалось минут пять, и за всё это время я не услышала ни визга, ни криков — только сдавленный рёв напирающей орды и сопровождающая каждый удар ругань Серого.
— Ах, ты ж тварь… Получи, урод…
Колдун отбивался молча. Вжавшись спиной в стену, боясь пошевелиться лишний раз, я видела, как он методично уклоняется от ударов, перехватывает замахивающиеся руки, пинающие его ноги и просто отталкивает от себя очередного противника. А потом следующего. И следующего. Но их было слишком много.
