Стоит ли шутить с ведьмой, чего стоит память, как быстро можно упустить счастье и лишиться возможности любить, чем обернется одна ошибка? Пять сказок, пять историй – о любви, волшебстве и верности себе.
«Нет сказок лучше тех, которые создает сама жизнь».
Г. Х. Андерсен
В те прекрасные времена, когда магия существовала на самом деле, а волшебники еще творили самые добрые дела, случилась эта история.
В одной ничем не примечательной деревне жила молоденькая и способная во всех отношениях ворожея. Если точнее – колдунья, а коли по-простому – ведьма.
Ведьму звали Эльзой. Была она курноса, рыжеволоса, немного кудрява и зеленоглаза – в общем, все как полагается.
Хаживал к ведьме стар и млад: кому требуется, чтоб скотина отел принесла здоровый, кто просит урожая получше, кто сетует на боль головную. Только с просьбами любовными к Эльзе был путь заказан – отказывала она всем, говорила, мол, негоже это – страсть навязывать, ничего дельного из этого не выйдет. Каким макаром ни пытались ее упрашивать – ни в какую ведьма не соглашалась, да и могла особо настойчивых от двора своего отвадить на месяц-другой, чтобы остыли.
Был как-то проездом через деревню эту волшебник самый настоящий. Как знающие люди говорили, учился он в самом-пресамом Университете магическом, который окончил с отличием.
Ехал по интересам собственным в какое-то королевство-царство, да припозднился в дороге и решил в деревне переночевать. Сунулся было в кабак – там мест не имеется, не предусмотрено. Попытался в домишко постучаться – не пустили его, сославшись на семерых мал-мала детишек и сварливую матушку.
Один добрый человек посоветовал волшебнику: «А ты к ведьме нашей езжай, родимый, она путников порой привечает». Фыркнул ученый маг, от возрасту своего неопытного будучи надменным, однако по указанной дороге коня направил – уж больно зад устал в седле, да и живот бурчал, требуя, кроме пищи духовной, мяса, хлеба и вина.
Долго ли коротко, подъехал он к ведьминому дому. Глядь – а она на пороге уже стоит, в шаль закутавшись, и смеется.
– Что, волшебничек, гордость не пускает, а животина пожрать просит? Заходи, не смущайся, а лошадку твою я заведу во двор. Никто ее не тронет, уж не бойся… Да не пялься на меня так! Я еще днем на воске нагадала путника непростого.
Волшебник затылок почесал, спешился, коня ведьме доверил, а сам – в дом. Скоро и колдунья пришла.
– Эльзой меня кличут, – говорит и руку протягивает закомиться, тонкую такую, с пальчиками худенькими и ноготками остренькими. – А тебя, мил человек?
– Рейхгаром, – маг ведьмину руку опасливо пожал, а про себя удивился: холодная какая, будто лед.
– Ну вот, Рейхгар, теперь и не чужие мы. Садись к очагу, накормлю, а ты мне расскажи, куда и зачем путь держишь.
Присел волшебник в кресло дубовое, и словно кто-то всю спесивость с него смахнул. Смотрел он, как Эльза у стола хлопочет, яства достает, вино в кубки разливает, слушал ее болтовню ненавязчивую и сам начал потихнечку ей рассказывать… Как рос, как батенька его учиться отправил, как в Университете он над книгами магическими днями и ночами просиживал, как успеха на поприще волшебном добился…
Говорит Рейхгар, говорит, а ведьма возьми его и спроси:
– А что, волшебничек, любовь-то у тебя есть? Что ты мне все о науке своей да о сплетнях городских? – и улыбается во все зубы.
Нахмурился маг.
– Нету любви никакой, все это выдумки. Женщины это словечко используют, чтобы похоть свою прикрыть, а мужчины – чтобы женщины податливыми были.
– Как же это? – прыснула Эльза. – Вот уж чудак ты, Рейхгар! Коли бы ты стариком был – тут бы я тебя поняла, а то ведь юн еще, едва-едва пух на щетину сменился! – и затараторила опять, пример приводя деревенской страсти.
– Говорю ж тебе, ведьма, нет такой на свете штуки. А кто о ней талдычит, либо глуп, либо лицемерен, – сказал как отрезал. И в тарелку с похлебкой уставился.
– Что ж, будь по-твоему, милок, – Эльза плечами пожала и разговор завела никчемный.
Так досидели они почти до рассвета, и за час до первых петухов ведьма гостя спать уложила. А когда из комнаты выходила, тихо про себя посмеивалась: «Посмотрим, посмотрим, дружочек…»
Долго дивились местные: с чего бы это заезжий волшебник в деревне задержался. Наутро не уехал, днем кому-то в дом попросился за щедрую оплату, вечером в кабаке сидел, байки травил, да только взгляд его был потерянный, будто искал все время кого-то. А Эльза и носу за порог не казала.
Так и на следующий день было, и через, и спустя неделю… Месяц прошел – волшебник из деревни не уезжает. Смотрят люди – а он по нескольку раз на дню к Эльзе ходит, а та, увидев его издали, дверь на замок закрывает и кричит, чтоб ее в покое оставили.
Через полтора месяца Рейхагр на себя стал не похож – исхудал, отощал, возлияниями увлекся. Как-то ввечеру пожаловала ведьма в кабак, где он завсегдатаем стал. Под локоток волшебника подхватила, под ночное небо вывела.
– Ну как, – говорит, – волшебничек, есть любовь?
