Героиня сказки «Сказкоешка-Сладкоежка» девочка Лийз, подобно Алисе Л. Кэрролла, оказалась в мире чудес, где разговаривают кошки, ежи, белочки, выдры и крысы. Читатели и герои постоянно вовлекаются в филологическую игру со словами («липовая бабушка», «кот-лета», по аналогии с «фотографиями» появляются «водографии»).Лийз, стремясь не отстать от разговорчивых зверей, играет с эпитетами и сравнениями столь же увлеченно: «лягушкины фантазии… острые, как кнопки. Или липучие, как клубничное варенье». Персонажи сказки смело предлагают свои собственные версии происхождения различных слов (в традициях Р. Киплинга — сказочника).«Сказкоешка-Сладкоежка, или Сказка о девочке, которая встретила кошку…» (в оригинале «Кошка, которая питается голосами») впервые печатается на русском языке в предлагаемой серии «Эстонские писатели детям».Книга адресована детям младшего школьного возраста.
Бабушка сидела в парке на скамейке и вязала. Лийз пристроилась на ветке, которую бабушка почему-то называла корнем.
Взглянув наверх, девочка увидела густую шапку листвы. Верхушка дерева доставала до облаков, ветки закрывали все небо.
Лийз посмотрела на бабушку. Ее голова чуть виднелась из-за спинки скамейки. Рядом с липой бабушка казалась такой маленькой, словно ее и не было.
— Бабушка, почему липы так много, а тебя так мало? — укоризненно спросила девочка.
— Потому что липа прожила намного больше меня, — ответила бабушка и отчего-то вздохнула.
— Пусть тогда… Пусть тогда моей бабушкой будет липа! — крикнула Лийз. — Я хочу, чтобы меня стало так же много, как и липы! — решительно заявила она.
Бабушка в ответ печально улыбнулась, встала и медленно пошла к дому за новым клубком.
Лийз не побежала за бабушкой вслед, как обычно.
Она осталась в парке, ведь теперь у нее была новая бабушка.
Лийз уселась на корень дерева — она бы и не смогла залезть так высоко, чтобы оказаться на коленях у своей новой бабушки. И уж тем более не сумела бы добраться до бабушкиных волос, чтобы накрутить мягкую прядь себе на палец. Если бы даже Лийз начала быстро-быстро расти, она все равно бы не достала до самой высокой ветки бабушки-липы.
Лийз не выросла, она вовсе стала еще меньше.
Чем дольше Лийз смотрела наверх, тем выше казалась кудрявая от листьев голова новой бабушки. И тем меньше становилась сама девочка.
Лийз вскочила, чтобы как можно быстрее побежать домой и забраться в бабушкино кресло.
Но вокруг было много деревьев. Они прочно приросли к своим местам и не собирались трогаться, чтобы указать Лийз дорогу домой.
— Ой, бабулечка-дорогулечка-золотулечка! — запричитала Лийз, обращаясь к новой бабушке — Липе. — Когда же мы домой пойдем?
Листья зашелестели что-то в ответ, но девочке не стало от этого ни спокойнее, ни веселее, как бывало от песенок ее прежней бабушки. От этого шелеста ей стало просто страшно.
— Почему ты замолчала? Я есть хочу! — услышала она вдруг чей-то писклявый голос.
— Да-да, я буду говорить, я буду много-много говорить, — подобострастно произнесла Лийз.
— Ну так что дальше? — настойчиво спросил писклявый голос.
— Я не знаю, что дальше, — совсем перепугалась Лийз. — Я могу рассказать только о том, что было раньше. Моя бабушка, которая теперь уже не моя бабушка, пошла за новым клубком. А у меня появилась новая бабушка, только она мне чужая, не такая, как прежняя бабушка, которая больше не моя бабушка.
— Ты замечательно рассказываешь. Мне нравится, когда переливают из пустого в порожнее.
— Я ничего никуда не переливаю, — обиделась Лийз. — Я рассказываю про бабушку и про новую бабушку, и про…
— Что ж ты опять замолчала?! — тотчас пропищал сердитый голос. — Рассказывай про свою бабушку и про новую бабушку и про то, что тебе нечего толком сказать.
— Зачем же мне рассказывать, если, по-твоему, мне нечего сказать?! — Лийз, рассердившись, вскочила…
И увидела кошку!
Кошка сидела на бабушке-Липе. Это было очень странно, потому что прежняя бабушка терпеть не могла, когда кошки взбираются на плечо или на шею.
— Я живу голосами, — лениво позевывая, пояснила кошка. — И потому хочу, чтобы ты покормила меня своими рассказами.
Лийз готова была поклясться: у кошки собачьи клыки и змеиное жало.
— Ты живешь голосами? — на всякий случай переспросила Лийз, чтобы не показаться совсем уж дурочкой.
— Разумеется. А чем же еще? — равнодушно обронила кошка. — Не могу же я грызть кору или жевать листья, как какая-нибудь обжора тля!
Со стороны кошки было, конечно, очень мило, что она не запустила зубы в листья новой Лийзиной бабушки. Поэтому девочка решилась задать еще один вопрос:
— Но ты могла бы… пить сливки? Кошки, я слышала, воруют рыбу и ловят мышей?!
— Слышала, слышала… — оскорбленно вякнула кошка. Но затем все же соблаговолила ответить: — Из твоих слов вкусной каши не сваришь. Лакать сливки? Воровать? Ловить? Ни одна уважающая себя кошка не станет гоняться за мышами и воровать сливки. Кошка с духовными запросами живет только голосами.
— А что это такое — духовные запросы? — спросила вконец ошарашенная Лийз.
— Духи, привидения, тролли, призраки, домовые, — нехотя перечислила кошка.
— Значит, ты — домовая? — обрадовалась Лийз и захлопала в ладоши. — Значит, ты можешь проводить меня домой? Ведь без бабушки, моей прежней бабушки, я не найду дорогу домой!
Лийз робко глянула на бабушку-Липу, но та, как видно, не собиралась вмешиваться в ее дела, как это вечно делала ее первая, отвергнутая бабушка.
— Домовой должен знать, к кому он идет. Вдруг ты решила заманить меня в чужой дом? — недоверчиво протянула кошка.
— Нет, нет, в мой дом! — воскликнула Лийз. — Зачем мне чужой дом!
— Тогда скажи, как тебя зовут, только точно.
— Лийз! Ну Лийз! Да Лийз же! — запрыгала девочка под деревом.
— Ну-Лийз или Да-Лийз? — мяукнула кошка. — Я же просила точно.
— Лийз! — выдохнула девочка.
