Тропа сделала крутой поворот. Когда они обогнули его, ущелье закончилось, и перед ними открылся каменный амфитеатр, зажатый вздымающимся кольцом скал. Прямо перед ними вскипели хлопающие черные крылья; огромные черные птицы садились и садились на трупы, и присоединялись к пиршеству. Несколько этих уродливых созданий, обожравшихся настолько, что уже не было сил взлететь, ковыляя, стали отскакивать в сторону.
Запах все усиливался и наконец стал невыносимым.
— Боже милостивый! — воскликнул Корнуэлл, поперхнувшись при виде того, что лежало в каменистом ложе ручейка, протекавшего через амфитеатр.
Среди клочьев мяса и разбросанных костей, которые лишь смутно походили на останки человеческих тел, лежали бесформенные груды плоти — это были лошадиные трупы, с выпотрошенными животами и окостеневшими ногами, между ними валялись и трупы людей или то, что от них еще оставалось. В траве скалились черепа, белели грудные клетки, из которых были вырваны все внутренности, болтавшиеся теперь на ветках кустов. Как пьяный восклицательный знак, покачивалось под порывами ветерка воткнутое в землю копье. Лучи заходящего солнца поблескивали на валявшихся мечах и щитах.
И среди разбросанных покойников и трупов лошадей лежали и другие тела — поросшие черным мехом, с застывшими в вечной ухмылке огромными клыкастыми ртами с короткими пушистыми хвостами, широкими тяжелыми плечами, узкими талиями и огромными руками (руками, а не лапами), снабженными боевито загнутыми когтями.
— Все кончено, — сказал Джиб. — Беккет шел этим путем.
В дальнем конце амфитеатра дорога (не тропа, по которой они все время следовали, а настоящая, хорошея, проторенная дорога) огибала каменную стену, окружавшую чашеобразное углубление, в котором они находились. Пересекая чашу амфитеатра, дорога в дальнем конце его ныряла в очередное ущелье, чтобы подняться на соседний холм.
Корнуэлл пришел в себя от оцепенения и оглянулся. Остальные путники, застыв, сидели в седлах, с бледными от ужаса лицами.
— Здесь мы ничего не сможем сделать, — сказал Джиб. — И лучше уехать отсюда поскорее.
— О Иисусе! — воскликнул Корнуэлл. — Да почиют они в мире и пусть будет легок их путь…
— Нет таких слов, — хрипло сказал Джиб, — которых они были бы достойны. И мира им нет. Здесь нет мира.
Кивнув, Корнуэлл подстегнул свою лошадь, она пошла рысью, и остальные последовали за ним. Вокруг били крыльями стервятники, которых отогнали от пищи; кружась, они снова садились на останки. Взмахнув хвостом, с тропы отпрянула лиса. Мелкие зверюшки шныряли под ногами.
Наконец путники выбрались на дорогу, омерзительное пиршество осталось позади. Вдоль дороги тел уже не было. Стайки маленьких серых птичек, чирикая, перепархивали с ветки на ветку. А огромные мрачные птицы снова слетались на поле боя.
Поднявшись на вершину хребта, нависавшего над чашей амфитеатра, где разыгралось последнее сражение, они наткнулись на ожидавшего их там человека Он ожидал именно их, что не подлежало сомнению Человек удобно устроился у подножья большого дуба и, прислонившись к стволу, с интересом наблюдал за ними, когда они гуськом поднимались по тропе. Какая-то любопытная штука была прислонена к стволу. Она была выкрашена в белый и красный цвет и стояла на двух колесах, как бы без особых трудностей сама по себе сохраняя равновесие. Самой странной деталью в ней были колеса, сделанные не из железа и не из дерева, а из какой-то черной массы, и обода были у них не плоскими, как у любого нормального колеса, а закругленные. В колесах было слишком много спиц, которые были не деревянные, а из блестящего металла, тонкие и круглые, и любое здравомыслящее существо понимало, что такие тонкие и хрупкие спицы ни куда не годятся.
Когда они приблизились, мужчина встал, отряхнув пыль и листья, которые прилипли к его брюкам после Долгого сидения на земле. Белые штаны туго обтягивали его ноги, а поверх рубашки из какого-то красного материала на нем был жилет — тоже белого цвета. Сапожки у него были ручной работы и плотно пригнаны по ноге.
— Значит, вы все же пришли, — сказал он. — Я был уверен, что вам это не удастся.
Корнуэлл движением головы показал на оставшееся за ними:
— Вы имеете в виду то, что там, внизу?
— Именно это, — сказал человек. — Вся округа была взбудоражена. Вы должны радоваться, что не попали в ловушку.
— Мы ничего не знали о ней, — сказал Корнуэлл. — Мы идем от башни. Эти люди, что лежат там, внизу, пошли другой дорогой.
— Так или иначе, — ответил человек, — вы проскочили, а это главное. Я ждал вас.
— Вы знали, что мы появимся?
— Я знал о вас еще вчера. Мне сказали, что у вас разношерстная компания. И я вижу, что они были правы.
— Они?
— О, мои самые разные маленькие друзья. Те, что прыгают по веткам. И те, что ползают в траве. Сплошные глаза и уши. От них ничего не скроется. Я знаю и о роге, и о голове, что подкатилась к вашему костру, и я с нетерпением ждал встречи с вами.
— Значит, вы знаете, кто мы такие?
— Только по именам. Однако, прошу прощения. Я — Александр Джонс. Я приготовил вам место для отдыха.
