Валя еще раз внимательно рассмотрела кольцо, там не было никаких букв или прочих меток, и это было вдвойне странно. Она оторвала прут и пошевелила гору птичьих трупов, оттуда вырвалась еще одна стая мух, зашевелились черви. Валю опять чуть не стошнило, но она все-таки нашла несколько птиц с кольцами ее института, а на некоторых были и те, и другие метки. И это было особенно странно. Хотя, если подумать, этих птиц могли ловить не только на этой станции, но и на какой-то другой. Их ведь немало по всей Сибири и Дальнему Востоку. Валя срезала несколько колец с трупов зябликов и положила в карман. Потом она повязала над ямой белый носовой платок как опознавательный знак. С этой трупной ямой нужно было разобраться! Не дело устраивать такое безобразие так близко от научной станции. Иначе чем советские ученые отличаются от первобытных людей, стойбища которых находят по костям животных?
К вечеру Валя вернулась на станцию совершенно без сил. Она лишь занесла пойманных птиц в отстойник, а потом сразу пошла к себе. К счастью, соседок не было на месте, наверное, уже в баню ушли. Валя вспомнила о том, что должна вычислить шпионку в стане советских ученых и студентов, живущих на станции. Взяв полотенце и все необходимое, она поплелась в баню, хотя больше всего ей сейчас хотелось лечь и забыться сном. Слишком много сил было потрачено на переживания последних двух дней, а одиночные скитания по тайге вовсе не развеяли ее мрачное настроение. Одиночество вообще не должно быть спутником комсомольца. Советская молодежь привычна к коллективному труду и отдыху, и Валя была не исключением. Ей сейчас особенно захотелось посидеть у костра с ребятами и попеть хороших туристических песен, но делу время, а потехе час. Вычислить шпионку гораздо важнее личных желаний.
В бане, судя по обуви, было уже человек семь. Она быстро разделась и зашла в парильню. На полатях сидели девушки – Лиза и Таня были здесь, остальных Валя по именам не знала. Она набрала в шайку воды, взяла мочало и начала его намыливать, зорко глядя на окружающих. В банных парах очертания терялись, и оценить размер груди девушек было очень сложно. Тогда Валя стала подходить к каждой из них ближе и рассматривать внимательнее.
– Образцова, ты меня что ли своей мочалкой собралась мылить? – насмешливо спросила Лиза, худая высокая девица с совсем маленькой грудью. Валя отвернулась от нее и не ответила, тут же упираясь взглядом в грудь Тани – толстой и хамоватой девицы. Вот ее бы размер, наверное, подошел под тот черный лифчик, думала она, внимательно ее разглядывая.
– Эй, да ты, оказывается, из другого профсоюза, – заржала Лиза и ткнула Таню под бок, та тоже ухмыльнулась.
– У нас с вами один профсоюз – аспирантов и студентов, – возразила Валя. Она была сбита с толку таким странным, неуместным замечанием.
– Да? А мне кажется, что у вас на кафедре слишком много тех, кто за другой профсоюз выступает. Эти двое вон друг от друга не отлипают ни днем, ни ночью, теперь еще одна на сиськи чужие пялится, – продолжала насмехаться Лиза, хотя ничего в ее словах не было смешного. Валя вообще ничего не поняла и отошла в сторону. Девчонки с других факультетов уже выходили в душевую, и ей удалось лишь вскользь их осмотреть. Оказалось, что опознание по груди – дело довольно трудное и по факту провальное. Ведь пока лифчик на девушку не наденешь, не узнаешь, впору ли он. Валя и сама это по опыту знала, ей часто приходилось перешивать купленные в магазине лифчики.
Она отошла в пустой угол бани, быстро помылась и села на полатях, чтобы немного отдохнуть. В бане было не так уж сильно натоплено, Валя была из последних, кто сегодня мылся. В голове у нее роились мрачные мысли, к которым прибавились и размышления о том, что хотела ей сказать Лиза. Очевидно, она на что-то намекала, но на что? Кто от кого не мог отлипнуть? Валя от Доценко? Или Доценко от Инессы? Но та вообще не из их института. И причем тут вообще профсоюзы? Бред какой-то. А что, если эти слова были шифровкой? Что, если Лиза приняла ее за свою и проверяла таким странным паролем. Значит, она точно шпион! И теперь знает, что Валя не из них. Но ведь размер лифчика не совпадает! Впрочем, может, Таня тоже участвует в шпионаже и ее-то грудь как раз в это гипюровое безобразие могла поместиться.
От банного жара, усталости и всех этих мыслей у Вали голова шла кругом. Она заставила себя встать, одеться и пойти к себе в домик. И там она рухнула без сил и уснула, даже на ужин не пошла. И к костру вечернему не вышла, не спела с ребятами «Изгиб гитары желтой». Это было обиднее всего. Ведь совместный досуг с гитарой, идущей по кругу, сближает людей даже больше, чем шахматный кружок.
Наутро Валя поднялась с мыслью, что все-таки надо поговорить с Доценко о странных кольцах и могильнике зябликов. Она вышла из дома и на дверях лаборатории вновь увидела фото зяблика. Постучав, Валя не услышала никакого звука внутри – в лаборатории никого не было.
