— Да что вы, лейтенант, я всегда готов приступить к работе, — вернул ему шпильку. Этот афроамериканский проныра, всегда прикидывается старым, хотя только отметил сорок пять, и до пенсии ему еще пять лет, при условии, что он на нее пойдет, все-таки двух девчонок в колледж отправить нужно.
— Твой психотерапевт так не думала, Грегориан, — покачал головой Картер.
— Она вообще не занимается таким тяжким трудом. Наш штатный псих помимо терапии упорно пыталась ко мне клеиться, хотя может это была особая «терапия»?
— Не важно, Грег. Приступай к работе. Только у меня для тебя новость и я не знаю, хорошая она или плохая, — он тяжело вздохнул. — Мне кажется, что рано, но капитан так не считает. С сегодняшнего дня у тебя новый напарник, — я хотел возмутиться, но тут в дверь постучали.
К нам зашла девушка лет двадцати семи, в форме, сержант. Не красивая, но и не страшная, хорошенькая. Маленького роста, с хорошими формами, лицом-сердечком, конопушками и темно-рыжими волосами, убранными в длинную косу. Откуда-то возникло желание погладить эти волосы, накрутить на руку… Я вернулся в действительность, когда понял, что зеленые глаза внимательно меня изучают.
— Сержант Айседора Коллинз, переведена из шестьдесят восьмого участка, сэр, под ваше командование.
Серое четырехэтажное здание двадцать четвертого участка в «благородном» районе, по левую руку большая детская площадка, местные родители точно не боятся отпускать детей гулять, по правую руку пожарная часть одиннадцатого батальона, напротив лютеранская церковь и медицинская академия, библиотека, в пределах пяти-десяти минут пешей доступности церковь Святого Михаила, Бродвей и Центральный парк. К слову тут много ресторанчиков, в которых можно недорого перекусить. Я даже могу себе это позволить, если будет время на работе, ведь я теперь сержант. Иначе бы капитан не просил о моем переводе. Я очень благодарна Нолану, моему уже бывшему лейтенанту, что заключил пари с кэпом, если я сдам экзамен на сержанта, последний переведет меня подальше от нашего участка. Подальше от «ирландской братии», как выразился он. Я сдала, Нолан выиграл спор, и меня перевели в двадцать четвертый участок, из Бруклинского Байриджа в Верхний Махеттен. Вроде все клево, только вот «Адская кухня», оплот нью-йоркских бандитов в течение ста лет и ирладской группировки в том числе в пятидесяти улицах от меня. И это только звучит далеко.
Почему я так старалась оказаться подальше? Все просто. Моя мать ирландка, прадед с родителями эмигрировал незадолго до второй мировой и по достижению совершеннолетия пошел в пожарные. Женился на рыженькой Эйгнеис, у них родился мой дед, а через пару лет прадед погиб, на него обрушилась крыша горящего дома. Дед вырос «уличным» мальчишкой, уже в шестнадцать лет промышлял в банде «Вестиз» из «Адской кухни», хотя не уверена, что она называлась именно так. Но когда он женился, и родилась мама, семья переехала в Орегон. Бабушка была сурова и поставила ультиматум, либо банда, либо она. Так как в это время в банде началась война за власть, он выбрал семью. Предки устроились недалеко от Портленда, дед ездил на работу лесорубом, и ничто не предвещало беды. Пока в семнадцатилетие мамы к ним в дом не явился сын его друга Майкла Холли и русской эмигрантки, которого убил Билли Бокун, подставив Физерстоуна, одного из главарей банды. Мэллоун Холли был принят в семью, а потом стал моим отцом. Родителей не устраивала тихая жизнь в пригороде Портленда, отца мучили мысли о мести, маме хотелось вырваться из-под опеки бабушки и посмотреть мир. Они уехали сначала к двоюродной сестре отца в Кламат-Фолс, но их бесило количество проживающих там коренных американцев и как только я пошла в школу, они уехали в Нью-Йорк, оставив меня на попечение тетке. Не дав мне ничего кроме фамилии матери и странного имени. Айседора. Тетя Нисса умерла, когда я закончила школу, оставив мне в наследство знания кельтской и скандинавской мифологии, небольшую ферму, тихо приходящую в упадок и держащуюся на плаву только за счет денег вырученных знахарством тетки, которую я тут же продала и поехала искать родителей. А нашла только маму, в баре Китти Кирненс, что они держали на двоих с Уонеризом. Но я не хотела быть официанткой, медсестрой или торговать телом. И дела банды, к которой теперь имела отношение мама, меня не интересовали. Вернее очень сильно раздражали. Поэтому пошла в полицейскую академию. Первое время после учебы меня доставали и «братья», угрозами или через маму пытавшееся повлиять на касающиеся их расследования, и коллеги, среди которых женщин почти не было и любая «дама» либо становилась объектом насмешек, либо принимала чьи-то «очень лестные» предложения, лишь бы её переставали гнобить. Но пара сломанных носов и несколько неприятных и сбывшихся предсказаний, как ко мне прицепилось нелицеприятное «ведьма» и офицеры отстали. Только вот банды не пугались вещих слов. И я искала пути поменять участок. Может и проще было уехать из Нью-Йорка, но он мне нравится.